Рыцарь умер дважды

Кровь пропитывает рубашку, пропитывает ткань, на которую нашиты пластины доспеха… неважно. Я больше не надену этот наряд никогда — только платья, рубашки, юбки! Я бы выбросила его, утопила, сожгла. Но…

…Но она облачится в эту тяжелую рубаху, похожую на панцирь дракона, совсем скоро. Облачится и возьмет меч, ждущий на столе. А дальше?.. И наваждение уходит, забирая радость.

— Почему ты не сказала, что любишь его?..

Я могу спросить у сестры десятки иных вещей. Могу, но это важнее, и я знаю, это заставит ее вздрогнуть.

Да. Теперь я ведь знаю ее куда лучше. Теперь, когда однажды она умерла. Джейн чуть отстраняется, вглядывается в меня, гладит по щеке. Не отвечает.

— Ты правда собиралась уйти вот так? Просто уйти сюда?..

Вопросы не легче, не лучше первого, мы обе это понимаем. Она продолжает гладить меня, но взгляд такой, что хочется отвести глаза. Я загнала ее в угол. Воскресила — и сразу загнала.

— Я… — рука заправляет прядь за мое ухо. — Послушай, Эмма. А ты поверила бы мне? Отпустила? Ты… вообще во все ли веришь, что видишь вокруг?

Сладко пахнут цветы в ее волосах.

Лицо свежее, как после долгого мирного сна. На платье, на нежном кружеве не проступает ран. Лишь один след, на боку, повторяет мой.

— Ты… Лазарь. — Получается жалко, тихо. — Лазарь, к которому тоже привела Спасение сестра, а запомнили все лишь Иисуса.

Вот только что стало Спасением? Господь не среди нас, не в непроглядной зелени этого мира, или я ослепла настолько, что не вижу Его за взрывами и гробами. Джейн смеется, но это невеселый смех.

— Иисус не приносил таких жертв, воскрешая его. — Она переводит взор на мою руку, хватает, прижимает к щеке и тут же пачкается кровью. — Боже! — Она оборачивается к тому, кто стоит в стороне, кто неотрывно смотрит, но ни словом не вмешивается в разговор. — Помоги ей. Она никогда не теряла столько крови!

Никогда не теряла столько крови. Никогда не водила армии. И никогда не была так любима. Вождь не сводит с Джейн нежного взгляда, опять ничего не говорит, а просто подходит и опускается подле меня.

Я невольно сжимаюсь, когда желтый туман начинает виться от смуглых пальцев. Рану на боку обдает жаром, потом холодом. Она перестает саднить.

— Эти, — Мэчитехьо осторожно берет мою ладонь, — лучше сначала промыть. Ты могла занести туда что-то.

— Не надо. — Я отнимаю руку, она снова кровоточит, и я спешно зализываю раны. — Все в порядке. Мне вообще…

Не нужна помощь. Тем более от вас.

Джейн так и не ответила ни на один мой вопрос — и не ответит.