Рыцарь умер дважды

Она думает, Мильтон свернет мне шею или сломает кости: слишком много холода в его глазах, много даже для меня, привычного к нему в разные минуты. Я качаю головой, силюсь отстранить ее:

— Я ее убила! — выпаливает глупая девочка, приговоренная, которую я хотел, действительно хотел хоть на время оградить от признаний. — Я! Проткнула ножом, раз, и еще, и еще! Она была врагом — твоя Жанна! Предала нас, а может… не предала, я не знаю! Мне было страшно! — Она задыхается, бессильно жмурится. — Я… согрешила, вы так это зовете, да?! А он не виноват! — Снова она тщетно дергает меня к себе.

 — Не мучь его! Он хотел жить! Чтобы его спасли и чтобы он спас нас! Чтобы никто больше не погибал, не сражался, не…

Она утыкается лицом в траву. Мильтон, потрясенный, прижав ладонь к груди, глядит на меня, и я киваю. С подлым облегчением и невыносимой горечью разом.

Он с прежней горечью глядит на меня, а потом… просто помогает сесть. Кровь льет из разбитого носа; Мильтон все так же молча дает мне платок. Я запрокидываю подбородок, но, вспомнив о даре и сосредоточившись, останавливаю кровотечение усилием мысли.

Пальцы светятся лиловыми искрами. Мильтон криво, натянуто усмехается:

— Думаю, доктор тебе больше не понадобится. Никогда.

Пятна алеют на платке, сжатом в кулаке. Горло то и дело перехватывает, и я не знаю, могу ли хотя бы поднять глаза; пока на это нет мужества. Я лишь жалко шепчу:

— Нужен. Всегда будет. А еще, знаешь… глупому принцу нужен советник. Если…

Всхлип заставляет осечься. Кьори рядом, прячет лицо в ладонях и раскачивается.

Отрешенно думаю о том, что нужно защитить ее, что я не позволю Мильтону тронуть ее, если попытается, — а ведь он вправе. Я меж ними: праведным гневом и спешным судом. Но…

— Не плачь, малышка. Не надо. Все решают на небе, ты слышала об этом?

…Но ей не нужна защита, ведь Мильтон обнял ее, как отец обнял бы дочь. Приглаживает волосы, стараясь не касаться ни веток плюща, ни тонких рожек. Он глядит на меня поверх ее головы пусто и скорбно, но лед в глазах истаял. Если я для него дитя, то жрица — младенец.

Он не обидит ее, даже зная, сколько раз она всадила нож в живот его Джейн. Он понял что-то, чего не понимаю я.

— Я поверю тебе, Амбер. — Я вздрагиваю, в надежде подаюсь ближе. — Поверю, потому что, видимо, ты сам не знаешь многого. И я пойду с тобой к вождю. Но… при условии.

— Любом. — Спешно киваю. — Обещаю, док.

Руки смыкаются на худой спине Кьори; она не противится. Она успокоилась в объятьях, забыла: дарит их тот, кто должен мстить.