Рыцарь умер дважды

Все зачарованное: перья, оружие, даже некоторые медицинские предметы — с его смертью рассыпалось, не осталось ничего. Нож же, лишенный чародейства, все так же сиял зелеными камнями рукояти. Я снял ее, как уже сделал однажды. Я увидел листок бумаги. Он больше не был пуст.

…Я помню: я полетел к краю мира, на казнь. Я сразу увидел большую толпу «зеленых» и «звериных», некоторые из которых плакали, а другие кричали проклятья и кидали камни. Девочка — босая, простоволосая, без тех веточек плюща, что раньше вились в ее волосах, — шла по каменистой пустоши сама, никем не понукаемая, не оборачиваясь.

Ей галдели и шипели вслед, но она не слышала. Она глядела вдаль, в звездную пустоту впереди.

Ее раздели догола, ее хлестал ветер. Выдрали ей в ярости волосы, оставшиеся висели патлами. На коже — на спине, на руках — я видел кровоподтеки и синяки, темные, как трупные пятна. Девочка споткнулась. Упала. Поднялась, прежде чем кто-то бы приблизился. Она наступила на тлеющий цветок и протянула вперед руку, пальцы коснулись прозрачной завесы, отгораживающей бездну.

Здесь мужество изменило. Девочка обернулась.

— Я… — прошептали ее губы.

— Оставь, экилан! Все правильно! Все…

— Она простила тебя, — прошептал я, склонившись. — Простила. — И уже громче я крикнул остальным: — Жанна Исчезающий Рыцарь не хочет, чтобы было так! И тот, с кем она надеялась принести мир, не хочет, чтобы было так! Вы не слышите! Но я слышал! Слышал и…

Кьори Чуткое Сердце закрывает глаза, дрожа на моих руках. Она в чем-то красива, девушки «зеленого» народа всегда казались мне красивыми и хрупкими, будто они по-прежнему, как до Творения, — просто живые цветы.

У этого цветка обрублены последние побеги, последние листочки… но они еще вырастут. Я помогу.

Так я обещаю тебе, Жанна, Исчезающий Рыцарь. И тебе, отец.

Я никогда вас не забуду.

«Привет, милая Джейн. Ты снилась мне сегодня снова, знаешь? Ты была такая красивая: в черно-золотом платье и с узором на лице, и твои волосы так чудесно уложили. Ты бродила по розовому саду со Злым Сердцем, мрачным, но вроде бы счастливым, и вы остановились передо мной.

Ты взяла мою руку и положила к себе на живот. И мне показалось… он у тебя округлился с той ночи, как ты снилась в последний раз. И ты еще сказала:

— Тебе пора дальше. Иди поскорее.

Зачем я пишу это?.. Не знаю, родная. Просто пишу, уже пятое, кажется, письмо. Из каждого я складываю лодочку, как ты научила меня в детстве, и приношу в лес, к старому селению, и опускаю в какое-нибудь из Двух Озер.