Рыцарь умер дважды

Я хочу сказать ей пару напутствующих слов.

— Хорошо, Эйриш! — Кьори торопливо кивает. Она все еще выглядит смущенной и испуганной. — Цьяши, идем. Я помогу тебя с этим… этим телом.

— Славно, пойдем бросим его в кусты!

Обе отступают. Предпочитаю не оборачиваться и не наблюдать, как они поволокут окровавленного индейца по траве. Выпрямляю спину, теперь стараюсь не отводить взора от неба в глазницах Саркофага. Невольно я снова начинаю гадать, кто там, как выглядит существо? Я испугаюсь его, если…

— Ты веришь в своего Бога, Эмма, верно?.

. — Он обрывает мои мысли. Не видя смысла лгать, я киваю. — Тогда… что бы ты спросила у Него, если бы могла взглянуть прямо в глаза? Так, как глядишь сейчас в глаза мне?

Кулаки сжимаются, ногти впиваются в ладони. «Где Ты был, когда убивали Джейн?» «Где Ты был, когда стреляли в меня?» «Как вообще Ты допустил, что у нашего мира есть несчастный брат — изуродованный, дикий?» «Единственный ли он?» Вопросов множество; я не знаю, какой обрушила бы на Господа первым, если бы вообще дерзнула заговорить с Ним.

Впрочем, даже теоретическая возможность нелепа, и вместо того чтобы задуматься, я произношу:

— А вы сможете передать вопрос, мистер, и принести ответ? Вы священник? Ангел?

— Храбро! Так ответила бы и Жанна.

Он не сердится и не замечает: от собственной резкости я дрожу не хуже крольчонка. Бормочу какие-то извинения, пожимаю плечами, думаю, как бы перевести разговор… Голос светоча — очень тихий — вдруг меняет интонацию:

— Я на твоем месте помолился бы за сестру, хорошо помолился.

Хотя… знаешь, я сомневаюсь порой даже в Звездах, позволивших заточить меня здесь; они злы и насмешливы — наши боги. Каков твой? Впрочем, не отвечай. Я знаю и Его…

— Вот именно, Эмма. Не окончена, как и моя. Нет ничего опаснее неоконченных легенд.

— Вы пугаете меня, — признаюсь я, и его глаза загораются. — Я… что, должна помочь? Джейн? Или вам?

— Пока ты в таком положении, — светоч по-прежнему говорит глухо; две девушки в отдалении вряд ли могут слышать, — что выбираешь не между «должна» и «не должна», а между «хочу» и «не хочу».

Так чего ты хочешь, Эмма?

— Домой, — не владея собой, скулю я. — Хочу… покоя!

— Так иди, — просто отвечает он. — Иди. — И так же просто добавляет: — Но покоя не будет. Поздно.

Меня будто обдают ледяной водой. Предательски трясутся колени, и в поисках опоры я тяну руку вперед. Пальцы находят массивную руку светоча, сжимают ее. Камень на ощупь — шершавый и скользкий, то ли от лишайника, то ли от чьих-то личинок.