Рыцарь умер дважды

— Боже… — шепчу я. — Что вы имеете в виду?

И снова в зеленом космосе глаз вспыхивают звезды.

— Внимательнее, Эмма. Берегись. Вокруг обманщики и чужие глаза. И помни: для некоторых ты заменила сестру, а нельзя заменить кого-то и не заплатить за это.

— Грядут великие события. Но если повезет, — голос становится вкрадчивым, — тебе не придется в них участвовать.

Цепляюсь за светоча уже обеими руками, ломаю ногти, по пальцам разливается боль. В рассудок всадили несколько раскаленных игл ужаса; каждая рана ноет.

«Покоя не будет».

«Вокруг обманщики и чужие глаза». Значит, и дома кто-то замыслил дурное, кто-то… может, убийца сестры, которого тщетно ищет Редфолл?

«Хорошо помолиться». Может, Джейн уже в аду?

— Что значит «если повезет»?.. — Язык едва слушается.

Светоч отзывается с готовностью, как если бы ждал:

— Это значит «если выполнишь просьбу», Эмма, важную. Тогда будут спасены многие. Спасены с твоей помощью… спасены в память о твоей сестре… и спасены почти без жертв.

В Саркофаге снова медлят.

— Скоро я к тебе приду, и мы поговорим вновь. Уверен, ты — если согласишься — сделаешь все не хуже Джейн. Я ведь собирался просить ее, мы так славно все продумали…

— Но мне обещали другое! Отпустить меня домой! Я ведь… я не Жанна…

— Да. — Светоч говорит мягко, но на меня давит его холодная тень. — И не нужно ею быть. Тебе не придется проливать кровь. Биться. И даже лгать. Понадобится простая вещь, связанная с… одним славным человеком. Она тебя почти не затруднит.

Еще немного — и я все-таки сойду с ума, запутаюсь, захлебнусь в медовых речах, за которыми плещется тяжелый деготь. Ясно: светоч ничего не пояснит, пока не сочтет нужным; если настаивать, сделаю хуже. Я измучена. Выжата. Остается лишь бесцветно кивнуть.

— Как вы придете, если вы мертвы? Призраком? Как я узнаю вас?

Побеги осоки рядом со мной пригибаются к земле.

— Узнаешь, поверь. А ныне не размыкай губ. И не тревожить спутниц, ведь мой план — надежда, для которой нет пока почвы.

Космос в глазницах тускнеет; Саркофаг подобно древнему животному погружается в землю. Над ним смыкается мох, по которому тут же проползает красная кобра с рисунком черных треугольников на капюшоне. Она минует меня, не нападая, но от одного ее вида все равно передергивает. Я осторожно поднимаюсь с колен. Оправляю платье и, заметив выбирающихся из-за знакомых деревьев спутниц, окликаю:

В ответ доносятся не голоса.