Рыцарь умер дважды

В очередной раз испытываю спонтанную жалость — наверное, потому столь острую, что часть ее обращена ко мне самой. Есть нечто неодолимое в желании делить скорбь, мучить ею других так, как мучаешься сам. Не решаюсь ни ответить Вайю, ни коснуться его плеча в знак ободрения. Он тоже неподвижен.

— Если тебе нужно знать, — тонкие губы с усилием размыкаются вновь, — я был наставником Жанны. Со дня, как она пожелала биться за нас.

— Я догадалась, сэр.

Снова мы молчим: он, еще недавно готовый корить меня, и я, еще недавно трепетавшая перед ним.

Молчат и две девушки, по-прежнему сидящие и потирающие ушибленные места. Наконец, совладав с горем, Вайю подает руку сначала Кьори, потом Цьяши, и обе поднимаются. Гибкая Лоза направляется к клинкам: поднимает за рукояти, расшатав треснувший лед. Когда она возвращается, волоча их, лезвия скрипуче процарапывают за ее спиной длинный след.

— Надо идти. — Вайю хмуро наблюдает за этим. — Он стает быстро. Экиланы используют его, лишь чтобы ненадолго отвлечь противника.

— Славно, что ты нашел именно такое перо. — Кьори оправляет одежды, интонация пугливо-заискивающая. — Змеи не боятся холода, ты даже не повредил им.

— Я не находил. Это из ее трофеев. — Вайю кивает на Цьяши.

Та, спохватившись, косится на торчащую посреди поляны стрелу.

— Кстати, я прихватила кое-что еще, с трупа Великого Советника. Пойду заберу…

Она, оскальзываясь, косолапит теперь туда, где бросила награбленное добро. Вайю удерживает ее за плечо; лицо впервые озаряется радостью, пусть и мрачной.

— Труп Великого Советника? Бесшумный Лис что, убит? Это… ты с ним справилась?

Гибкая Лоза оборачивается на нас с немой мольбой, которую я легко понимаю. Ей явно хочется блеснуть перед Вайю, она уже открывает рот с самодовольным видом, но Кьори, либо не понявшая, либо не согласная, отвечает за нее:

— Здесь был… — она медлит, — Мэчитехьо. Он убил того экилана. Выдрал ему сердце.

— Да, убил без ножа, — подтверждает Цьяши, с досадой косясь на Кьори. — Они, знаешь, ругались, хотя мы не поняли, из-за чего.

— Ругались, — раздумчиво повторяет Вайю и потирает лоб. — Интересно… что вообще Злое Сердце делал здесь? Какие такие вещи он не может поручить другим?

— Искал что-то, — опять удовлетворяет его любопытство Цьяши и опять не полностью. — Но мы не поняли, что. Дуреха-жрица боится, что наш Саркофаг, но едва ли…

— Не зови меня так! — возмущается Кьори, но, спохватившись, отгоняет обиду. — Вайю, они вели странные речи.