Рыцарь умер дважды

Я правда боюсь, что светоч в…

Вайю кидает взгляд на меня, потом на дальние тики.

— Позже. Мы еще обсудим это, Кьори, и я внимательно тебя выслушаю. Сейчас скажи: что Эйриш решил по поводу девушки?

— Велит вернуть ее домой, — устало отзывается жрица. — И… велел ей самой что-то еще. Правда, Эмма? Что он сказал тебе наедине?

Трое ждут, и я в замешательстве. Вспоминаю указание: «Не размыкай губ» и обещание: «Скоро я к тебе приду». Перевожу взор вниз, на лед. Лед этот скрывает мох, мох — землю, земля — Саркофаг. Мертвый Эйриш здесь, рядом, и… что бы Кьори ни говорила об очарованном сне, я почему-то не сомневаюсь: каждое мое слово будет услышано.

— Благословил. И предупредил, что дома могут стеречь опасности. Это все.

Все, что вам нужно знать для вашего же блага, как бы я ни хотела сбросить свой груз. Я замолкаю под острым взглядом Вайю, гадаю, поверил ли он: именно его вера наиболее важна. Мы встречаемся глазами, и я упрямо поджимаю губы.

— Что ж. — Он, сдавшись, кивает на мангуста. — Я готов сам доставить ее к Омуту.

Пусть полетает. Жанна всегда мечтала… — вновь скорбь проступает на лице, — поделиться с сестрой если не секретами, но хотя бы волшебством Агир-Шуакк. И пока… — появляется грустная улыбка, — Эмма видела не лучшие проявления этого волшебства.

Предложение не вызывает ничего, кроме тревоги. Я не хочу куда-либо идти с Вайю, не хочу вести с ним лишних разговоров. Не потому, что не доверяю, — хотя мы и не знакомы вовсе, а лишь связаны общим горем. Скорее потому, что боюсь быть пойманной на какой-нибудь лжи.

Он очень умен, и лучше мне к нему не приближаться.

— Нужно вернуть ей одежду, — робко возражает Кьори. — Хотя бы… — видимо, она вспоминает, в каком виде застала меня, — то, что от этой одежды осталось.

— Лохмотья, — подтверждает Цьяши. — Пусть забирает, мало ли какую заразу принесла из своего мира. Так что, Вайю, — она напористо хлопает его повыше колена, — сначала подкинешь нас в убежище, а потом решим, кто отвезет ее к воле Омута.

Он колеблется, но наконец соглашается.

— Как угодно. Нет! — Снова он удерживает Цьяши, шагнувшую было к торчащей стреле. — За трофеями вернетесь потом, раз тебе доставляет такое удовольствие рубить ветки. Лучше лететь поскорее. Ты все равно ничего не достанешь из-подо льда.

Гибкая Лоза что-то бурчит и получает весьма неожиданный подзатыльник.

— Я даю тебе определенную свободу и не призываю к порядку при других, — сухо откликается Вайю. — Но не забывай, что ты — моя ученица. Летим.