Рывок к звездам

Так вот – школу мы открыли, тем более что учителя составляли значительную прослойку среди наших эмигрантов. Единственным, чем я вмешался в их профессиональную деятельность, было распоряжение, что историю и иные общественные науки будут иметь право преподавать только офицеры запаса. Точка.

Одним словом учителя, как и медики, чувствовали себя на борту «Несокрушимого» далеко не самыми последними людьми. Большинство из них своими заслугами перед зарождающейся империей запросто заработают не только на гражданство первого класса, но даже и на личное дворянство, что очень и очень немало.

Теперь мне кажется, что до той катастрофы я даже и не жила. Прошло всего-то полтора месяца, и за такой короткий срок я стала совсем другим человеком. Самое главное, со мной теперь моя милая дочка Нюрочка, и из-за этого я чувствую себя такой счастливой! Наше с ней воссоединение произошло так неожиданно, что я до сих пор не могу прийти в себя. Просто однажды Шевцов вызвал меня к себе. Я помнила об его обещании забрать сюда мою дочь, но не придавала ему большого значения.

Мало ли чего может обещать мужик, а потом не выполнить, сославшись на объективные обстоятельства и нехватку денег, времени, удачи. Когда я пришла к нему в апартаменты, прямо в своем бесформенном рабочем балахоне из серо-голубой нетканки, он был не один, а в компании одного из своих помощников – высокого, чуть сутуловатого мужчины с длинными мускулистыми руками и немного некрасивым, но внушающим доверие лицом.

– Вот, Мария Петровна, – сказал мне наш великий диктатор, – знакомьтесь.

Это старшина Ячменев Игорь Александрович.

– Очень приятно, – ответила я, – но я собственно не понимаю, в чем дело…

– Пришло время забрать сюда вашу дочь, – заявил Шевцов, оглядев меня с ног до головы, – и старшина Ячменев сделает так, чтобы ваш бывший не возражал против этого. Попутно он на пальцах объяснит этому обормоту, что бить женщин нехорошо. Так что собирайтесь и одевайтесь в свое, в земное. Встречаетесь с Игорем Александровичем через два часа в пятом ангаре.

Я побежала в свою каюту, не чуя под собой ног. Но сначала надо было забежать на службу и отпроситься у Ираиды Леонардовны, которая сменила меня в должности главного врача. Точнее, не отпроситься, а поставить в известность, потому что распоряжения Шевцова всегда выполняются с безукоризненной четкостью. Сама Ираида Леонардовна была высокой седой семидесятилетней старухой, с прямой как палка спиной.