Рывок к звездам

Там, на земле, она уже готовилась умирать, но здесь, наверху, после сеансов «стабилизации» в стационарных саркофагах, вдруг почувствовала новую тягу и интерес к жизни, молодея с каждым днем. Впрочем, мне тоже жаловаться было особо не на что, потому что, оставшись помощником и заместителем Ираиды Леонардовны, я имела доступ к таким же сеансам, которые помогли мне в буквальном смысле скинуть лет десять с возраста, никак не меньше.

Одним словом, через два часа я уже стояла у пятого ангара, одетая почти так же, как и в тот злосчастный день, с перекинутыми через руку свитером и пуховиком.

Надевать все это внутри корабля, где поддерживалась температура в плюс двадцать пять градусов, было бы великой дурью и египетской пыткой. Старшина подошел чуть позже, одетый как на рекламном плакате, с шинелью, так же переброшенной через руку. Кроме нас, там еще толпился народ – шесть женщин с сопровождающими; видимо, им тоже разрешили забрать на борт своих родных. Приглушенный возбужденный гомон выдавал, что все крайне возбуждены и с нетерпением ждут этого момента. И ведь никто не хочет вернуться обратно – уж больно безысходная там, внизу, атмосфера. К тому же перед самым вылетом Шевцов раздал всем нам, отлетающим, пластиковые карточки и сказал, что на них по сто тысяч рублей премии за усердную работу. И что, хоть он и не советует задерживаться, но вознаградить себя за все тяготы и лишения мы просто обязаны.

Два с половиной часа полета от «Несокрушимого» до Владивостока пролетели как одна минута.

Высаживали нас в разных загородных точках возле дорог, где мог проехать автомобиль – вот и нас высадили так, что уже пять минут спустя нас подобрала легковая машина, за рулем которой был один из приятелей Шевцова (на самом деле еще один завербованный подполковником Седовым офицер-отставник). Сначала мы немного поездили по магазинам, где я прикупила для Нюрочки разных подарков, как всегда это делала, возвращаясь из командировки.

Потом мы поехали ко мне домой. Я открыла дверь своим ключом (потому что человек-гавно еще не успел сменить замки) и впустила внутрь старшину Ячменева, предварительно предупредив его о том, что мой бывший имеет гадскую привычку таскать с собой кастеты, баллончики, ножи и прочие штуки, которые придают уверенности закоренелому трусу. Мой бывший был дома один, и в весьма наклюканном состоянии.