Рыжая помеха (СИ)

Затем… Затем стыд, перемешанный с невероятным удовольствием и тоже стрессом!

Потому что заниматься сексом в универе, прямо в подсобке… Я бы раньше даже предположить не могла, что я и секс в подсобке могут встать в одно предложение.

Однако встали. Хорошо так, ровненько.

И стыдно, и страшно, и волнительно до невозможности.

И Макс такой… Такой… Боже, я таяла буквально, прощала ему все его поведение свинское, все грубости, все, вообще все!

И потому кошмаром, диким ступором была для меня сцена его ареста.

Я стояла, смотрела… И поверить не могла. А он меня глазами в толпе выцепил, серьезный такой, напряженный. И не отводил взгляда.

И не вырывался из полицейского захвата, не говорил ничего, вообще ни слова!

Так жутко, так страшно!

Я не выдержала, не смогла стоят и смотреть, как его уводить будут.

Развернулась и пошла прочь. Прямо в женский туалет, заперлась в кабинке, чтоб никто не видел Свету в таком состоянии… И завыла, тихо-тихо.

И в голове был полный ступор, сумбур.

И так жалко себя было, жалко!

Ну почему мне так не везет? Почем мне одни уроды попадаются?

Андрей мне изменил, не стал ждать, когда я на близость решусь… Крас употреблял наркотики. Я узнала об этом совсем недавно, но сразу прервала с ним всякое общение. Уж если что и удалось родным мне привить железобетонно — так это полное отвращение к наркотикам и людям, их употребляющим.

Я не могла поверить в то, что увидела, но реально на моих глазах ведь его обыскивали! На моих глазах! А я ведь… Господи, я ведь дура такая… Влюбилась! Дура! Дура-дура-дура!

Я так на себя разозлилась, что даже пару раз по щекам ударила, чтоб прекратить истерику и привести в чувство.

Более-менее удалось.

А затем меня Валя нашел.

И вот удивительно, не стал очернять Макса, несмотря на то, что тот его так обидел сильно.

— Слушай, точно тебе говорю, подстава это, — убедительно шептал он, оглядываясь тревожно на закрытую дверь женского туалета, — твой неандерталец вообще никак не среагировал, а я слышал, что Гошик звонил кому-то, говорил, что Макса приняли.

— Ну, это может и не связано быть, — хлюпала я носом, опять позорно разревевшись, теперь уже из-за надежды и облегчения, которые мне принесла мысль о невиновности Макса.