Рыжая помеха (СИ)

Малюсенькой такой… — Какие у тебя с ним отношения? И какого хрена парень, который толкает наркоту, рядом с тобой? И еще сразу: какого хрена ни я, ни отец не в курсе, что у вас в универе толкают наркоту, а ты в курсе? И даже общаешься с одним из торговцев?

Он повышает голос, выглядя при этом до такой степени злым, что я даже теряюсь. И линию поведения теряю.

Только сижу, глупо хлопаю ресницами и лихорадочно продумываю стратегию.

Что делать-то теперь?

То, что я совершила ошибку, приперевшись сюда и вообще заикнувшись про свои отношения с Красом и с Максимом, ежу понятно.

И как же мне раньше в голову не пришло, что это палево страшное?

Что мне, по идее, сразу надо было сказать брату про Краса?

Ведь уже пару дней знаю…

Но не сказала… И не планировала, если честно. Просто устранилась сразу, и все.

А Витька теперь из меня душу вытрясет… И под домашний арест. А мне нельзя! Мне Макса выручать!

Мысль о моем диком парне придает сил и уверенности.

А еще проявляются зачатки интеллекта.

То есть, я понимаю, что нельзя сейчас лезть в бутылку и орать «А чо такова» и «Мое дело, с кем дружить».

Нет. Надо плавно. Надо… Где там у меня обиженный котик из Шрека?

Смотрю на Витьку испуганно, дрожу нижней губой, мну нервно юбку.

— Я не знала, Вить… — шепчу еле слышно, — я вот только вчера… Хотела тебе сегодня говорить… И не успела. Он Макса… Подстави-и-ил….

И тут надо заплакать. Аккуратно и красиво.

Я умею. Я в этом профи.

Лицо Витьки ожидаемо смягчается, он выходит из-за стола, отводит меня в сторону, сажает на диван, дает воды.

Трогательно стучу зубами по краю стакана.

— Свет… Ну вот дура ты у меня все же… Ну как ты умудряешься все время влипать-то?

Голос старшего брата умиротворенный и усталый. Поверил, значит.

— Я не специально… Я же… Он же… И вообще… А Макс…

Хлюпаю носом, лепечу бред. Давай про Макса, братик. Давай. Помоги своей сестренке.

— Теперь про Макса твоего, — ожидаемо сворачивает на нужную тему Витька, — я пробил информацию, ничем помочь не могу тебе.

Я теряю контроль над голосом, говорю звонче и грубее, но Витька не реагирует. Продолжает говорить.

А я — охеревать от полученной информации.

— У него личное дело, Свет, размером с три тома «Войны и мира», или их четыре все же?

— Его. Дело. — Он говорит четко, смотрит мне в глаза серьезно. И я понимаю, что да. Правду говорит. И сейчас еще скажет.