Рыжая помеха (СИ)

Что-то, что мне не понравится. Разделит ситуацию на «до» и «после». — Он преступник, Свет. И у него срок есть. Он сидел. Понимаешь?

— За что? — голоса у меня нет, пропадает куда-то. И сердце не стучит.

— Много за что. Угон, кражи, нанесение телесных… Много чего, Свет.

— Но… Но он же… Учился?

— И что? Одно другому не мешает. К тому же, судя по произошедшему, он не учиться к вам пришел.

Ощущение, что я умерла. Вот в самом деле, сердце не бьется, дыхание не чувствуется. И в груди тяжело-тяжело. Словно уже в могиле и землей присыпана.

Витя не врет мне, я знаю.

И ситуация обрушивается всей своей непомерной тяжестью на мои бедные плечи.

Макс… Он ведь не говорил мне ничего про себя. Совсем не говорил! Мы только трахались, как кролики, и болтали о чепухе.

А ведь он вообще не простой. Я знала, видела, но глаза закрывала.

Он работал тогда, в клубе, барменом… Потом дрался за меня, так, что те парни отлетали от него, словно собачонки от медведя… Это навыки, это не каждый…

У него это байк… Откуда деньги на байк и универ? Чем он занимается? Откуда бабки на гонки, на которых я его встретила? На люксовую одежду, на поддержание образа брутального красавчика?

Света, а не дура ли ты?

— Но ведь… Это было… Это в прошлом?

Мой голос звучит жалко.

И выгляжу я жалко в глазах брата. Сама знаю. Но все внутри каменное. Не шевелится. И губы еле двигаются. Зачем проясняю это все? Зачем цепляюсь еще?

— Не факт, Свет. Понимаешь, у него наркоту нашли. Это не просто так.

— Может, и Крас.

Но скорее всего, нет. Он появился внезапно, навел мосты среди нужных людей. С Красом он же общался, да? И с другими такими же?

Общался. На гонке они довольно спокойно и дружелюбно разговаривали. Как старые приятели.

Светка! Куда ты смотрела? Куда?

— Короче, Свет, посиди дома, пока все не уляжется. Наркота — это не мой отдел, но я буду следить по своим каналам.

Ну вот еще, прятаться. Не дождутся. И в конце концов…

— Вить, — я смотрю ему в глаза, серьезно и твердо. Никаких игр больше, братик.

Я понимаю, о чем хочу попросить, — Витя, если получится… Помоги ему, пожалуйста. Вытащи. Пожалуйста.

Он долго молчит, смотрит на меня. И взгляд у него другой. Не как раньше, на малышку несмышленую, младшую сестренку, которой все прощается всегда. Нет. Теперь он смотрит, как на равную. Оценивает. Потяну ли.

Потяну, братик. Ты же знаешь. Кровь-то у нас одна.

— Хорошо, — наконец, кивает он, — я посмотрю, что можно сделать. Обещать не буду.