Рыжая помеха (СИ)

В принципе, я правильно думал, сидя на нарах, о том, что мы не пара и все такое. И что надо бы перестать это все.

Но, когда вышел… Воздух глотнул. Так захотелось жить, невероятно просто!

Словил я — таки дежавю опять.

Остро вспомнились свои два года в зоне под Костромой и свое ощущение безысходности, дикое настолько, что порой хотелось прутья зубами грызть и на колючую проволоку кидаться.

Здесь и посидел-то всего ничего, но хапнул эмоций по полной программе.

Естественно, после этого мысли были только о жизни.

Светочка по-прежнему мне не подходила, у нас с ней по-прежнему не было будущего, но…

Мне хотелось к ней дико, до боли во всем теле.

Глаза ее хотелось увидеть зеленые, губы прикусить вкусные, пятерней в волосы зарыться…

И плевать, что дальше будет.

Один раз живем, тюрьма это очень неплохо дает понять, ощутить, так сказать, ценность жизни.

И потому через полчаса после качественного траха в мозг от Васильича я уже стоял возле двери Светочкиной квартиры.

Планировал сначала секс, а потом диалог.

Дверь была закрыта, телефон порадовал молчанием, не иначе, я в черном списке.

Где искать ее, я не представлял даже.

Короче говоря, расстроился, попинал уныло бордюр возле ее подъезда…

И поехал к мелкой сестренке.

Тискать Олега Гордеевича, чтоб правильный пример у человека перед глазами был. Он нормальным пацаном должен вырасти, несмотря на папашу своего каменного.

В итоге неплохо провел время с сестрой и племянником.

Ее мужик был на дежурстве, которое в их конторе даже начальство не обходит, и умотал по вызову прямо передо мной.

Счастье какое, не пришлось на рожу ментовскую пялиться лишний раз. Так они меня заебали за последние сутки чего-то… Может, зря я вообще все это затеял с Васильичем? Сидел бы себе в мастерской, починял ведра…

Олег Гордеевич смотрел пока что расфокусировано, но палец хватал так, что хрен отцепишь.

На папашу своего похож. И на нашего с Люськой отца тоже. Последнее — прям до слез почему-то.

Отец ушел от нас внезапно, мы не успели даже понять. Вроде вот только был: стена нерушимая, поддержка капитальная… А потом — раз! И все. Только памятник на кладбище.

Я аккуратно перекладывал мелкого на сгиб локтя, массировал животик… Слушал умиленное воркование Люськи. И думал о том, что у меня тоже вот такой мог бы быть. Максимович. С зелеными отцовскими глазами. И рыжими волосами.

Домой я уехал, не дожидаясь явления полкана.