– Так что? Выставите или дадите дождаться автобуса?
Демьян Федорович смотрит на меня, и я вижу, что он принимает какое-то решение. Дорого бы я отдала, чтобы узнать, о чем он так сосредоточенно думает, пялясь на моих оленей, вывязанных на груди.
– Не выставлю, – в итоге озвучивает он. – Но и аргументы в пользу моего предложения подбрасывать не перестану.
– Это вы так намекаете, что будете домогаться? – всплескиваю я руками. – Что с вами не так?"
"– Со мной как раз все так, – хмыкает он. – Так что располагайся. И начинай называть меня без отчества.
В койке этот официоз мне не нужен.
– Ха! Уверены, что меня туда затащите?
– Да, – серьезно кивает Демьян. – Я всегда прорываюсь в дамки. Устраивает тебя мой вариант, или побежишь в лес из страха, что трусишки не удержатся?
– Устраивает, – смело отзываюсь я. У меня есть причины полагать, что ни хрена у Демьяна не выйдет. – Натоплено тут сильно. Можно чуток убавить отопление?
Я уже стаскиваю куртку, и понимаю, что все равно вот-вот получу тепловой удар.
– Нельзя, – широко улыбается Федорович.
– Если жарко, раздевайся.
Глава пятая
Это мелочно!
Взрослый мужик, а провокации на уровне подростка.
На вид ему около тридцати, может, чуть «за», может чуть «до».
Демьян меня так злит, что я, психанув, стаскиваю свитер, под которым у меня еще много всего напялено. Например, фланелевая рубашка, а под ней термобелье с длинным рукавом.
Я уже берусь за пуговицу на джинсах, но Демьян, осознав, что клубнички не будет, скучнеет, машет мне рукой в сторону комнаты.
– Можешь там снять пару слоев, луковка.
Ну, в своих ста одежках я точно до пяти вечера сварюсь. Так что кое-что снять все же стоит. Я убредаю в комнату и, пыхтя, снимаю с себя лишнее.
– Рыжая, – зовут с кухни. – Чай будешь?
Я не сразу соображаю, что это мне, потому что рыжая я всего два дня. Одно дело, когда обзываются, стоя напротив, и другое, когда кого-то там зовут на заднем плане.
Занятая стаскиванием узких джинсов с термолеггинсов, я пыхчу в позе «зю» и не слышу, что ко мне присоединяются.
– Рыжая, – раздается совсем рядом, только в голосе уже слышится не обреченность, а нечто другое.
Я еще не успеваю повернуться, как две большие ладони ложатся мне на бедра и притягивают их к мужскому паху. От неожиданности сердце обрывается, и я стрелой выпрямляюсь и разворачиваюсь к хаму.
Однако вместо того, чтобы впечатлиться моим разгневанным лицом, Демьян выдыхает:
– Ого!
Блин. Облегающий меня лонгслив термобелья выставляет напоказ мою внушительную грудь.
