– Не смей закрывать глаза! – приказывает он, когда я пытаюсь отгородиться от него ресницами. – Смотри на меня.
Черт его знает почему, но я не могу ослушаться.
И от того, как смотрит на меня Демьян, у меня кружится голова.
Он сейчас командует, он сильнее, но все, о чем он может думать, это мое наслаждение. Его сжигает страсть похлеще моего, и это видно. Видно по бьющей жилке на шее, по сжатым губам, по лихорадочному взгляду."
"Ему нравится то, что он видит, это щекочет нервы, усиливает возбуждение, и в то же время, сейчас он раб этого зрелища.
Это заводит сильнее, чем его обнаженное идеальное тело.
Сейчас я распаляюсь значительно быстрее, чем до того, как меня прервали. Не знаю, то ли виной тому потаенные фантазии о властном любовнике и подчинении, то ли откровенное восхищение в голодных глазах Демьяна. Он смотрит на меня, как на единственную женщину на земле.
Демьян подается ко мне ближе, чтобы видеть каждую эмоцию на моем лице. Запредельная интимность. Я бы никогда на такое не решилась, но приказ Демьяна будто снимает с меня все запреты.
Мой палец кружит вокруг клитора, потирает его. Я вздрагиваю все чаще от невыносимого удовольствия, а рука Демьяна, забытая на моем бедре, все крепче его сжимает.
И когда мне становится совсем сладко, и так долго сдерживаемый стон срывается с моих губ, Демьян с шумом втягивает в себя воздух.
– Золотко, покажи пальчики…
Меня еще глушит оргазм, и я не очень соображаю, поэтому покорно достаю руку, пальцы которой покрыты моей смазкой, свидетельством моей похоти.
Демьян вбирает в рот каждый палец, отчего у меня снова дергает внизу. Он наваливается на меня, и я понимаю, что все то время, что я ублажала себя под его взглядом, мне не хватало этой тяжести, этого жара.
Жесткий, почти грубый поцелуй отправляет мой разум в печь желания.
Мужские руки беззастенчиво мнут мою грудь, я чувствую твердый член, который трется о мое бедро, и уплываю в горячее марево, но как только сильные пальцы тянут мои штанишки вниз, до меня доходит, что сейчас кого-то поимеют.
И этот кто-то – я.
– Нет, – тихо, но твердо запрещаю я.
Царапавший щетиной мою шею Демьян отрывается от поцелуев за ухом и неверяще смотрит на меня.
– Ты охренела?
Я уверенно встречаю злой взгляд.
– От тебя за версту тянет желанием, Жень.
– Нет, – повторяю я.
Не могу сказать, что это дается мне легко, но я не из этих. Я не такая.
Это, конечно, звучит смешно, после того, что я вытворяла на глазах у Демьяна, но я еще помню, что такое приличия.
