Онемев, я хлопаю ресницами и, краснея, таращусь в суровое лицо Демьяна.
Ужасно стыдно, что меня застукали за таким занятием. Осознав, что произошло, я пытаюсь свернуться в клубочек и вытащить руку из штанишек, но Демьян фиксирует меня на месте.
– Ну уж нет, золотко! – рявкает он. – Если ты посмела заняться рукоблудием, то сделаешь это у меня на глазах. А я посмотрю, как ты кончишь.
– Не буду, – пищу я, чувствуя себя, как бабочка, пришпиленная иглой.
А Демьян склоняется ниже к лицу. Так, что я чувствую его дыхание на своих губах, слышу запах кедра и меда.
– Будешь, золотко. Будешь. В противном случае, – его рука скользит по моему бедру от колена почти до самого паха, – я сам это сделаю.
И кладет ладонь поверх моей руки. Он такой горячий, что мне кажется, что между нами нет препятствия в виде ткани.
– Не сделаете…
– Сделаю. Можешь мне поверить, – обещает Демьян. – Я увижу, как ты кончаешь, так или иначе.
– Отстаньте… я… уже все… закончила… – бормочу, не зная куда деться от стыда.
– Бесстыжая лгунья.
Ты точно еще нет, – он надавливает подушечкой большого пальца мне на нижнюю губу. – Я сначала ушам своим не поверил. Думал, все. Допредставлялся. У меня уже галлюцинации. Ты же почти стонала. Кошка мартовская. Ты думаешь, я не соображаю, откуда тяга к самоудовлетворению? Не догадываюсь, отчего ты возбудилась? Понравился мой член? Хочешь его?
Шероховатая мужская ладонь поглаживает горло, и под пальцами Демьяна мой пульс начинает бешено стучать.
– Рыжая зараза. Ты отказываешься заняться со мной сексом, но твоя рука в трусишках явный признак того, что ты горячая штучка и потекла.
Представила, как это будет? Как я вхожу в тебя?
От его откровенных слов, от руки, перебравшейся на грудь и сжимающей ее, от того, что я в его власти, меня снова бросает в жар.
– Давай. Приласкай себя. А я посмотрю. Или хочешь, чтобы это сделал я?
Загипнотизированная расширенными зрачками Демьяна и его строгим голосом я будто против воли возвращаюсь к распутству.
– Вот так. Умница, – одобряет Демьян.
Хрипотца в его голосе усиливается по мере того, как мои вздохи становятся все более рваными.
Он не отрывает горящего взгляда от моего лица. Не знаю, что Демьян на нем видит, только черты его заостряются еще больше. Он неосознанно повторяет за мной, когда я облизываю или закусываю пересохшие губы, сглатываю.
Его пальцы запутываются в моих волосах. Демьян наматывает мои пряди на кулак и чуть-чуть тянет, чтобы я не могла спрятать лицо в подушке.
