У нас в ложе такие же только побогаче, но они хотя бы не прикручены к полу!
— Понравился балет? — поправив элегантное платье, насмешливо поинтересовалась.
— Лучше в кино, там хоть целоваться можно.
— Ну так пошли в кино, — легко согласилась я. Мне тоже хотелось целоваться.
Темный полупустой зал. Дурацкий фильм. Карамельный попкорн. Он в смокинге. Я в вечернем платье. В животе бабочки, а в сердце настоящая весна. Я не уверена, что «жили долго и счастливо» — это про нас, но чувство между нами точно реально. Его нельзя было потрогать, проверить на зубок или нежно погладить.
Но оно вибрировало между нами, ярко сияло и пахло горько-сладкой негой.
— Что будет, если поцеловать русалочку? — шепнул Костя, гипнотизируя взглядом."
"— У тебя вырастит хвост, — ответила тихо.
— Главное, чтоб не рога, — пошутил он.
— Потрясов, испортил такой романтичный момент.
Да, мы не целовались еще. Ни разу после решения попробовать по-настоящему. Костя ждал, когда поверю ему. А я… Я поверила.
Сама потянулась, прильнула к твердым губам с ароматом терпкого кофе и вкусом запретного наслаждения.
Испепеляющие поцелуи, такие нужные, необходимые. В его руках я ощущала себя дома. Защищенной, но свободной.
Жадные пальцы смяли подол серебристо-серого кашемирового платья, коснулись бедра, погладили тонкую шелковую полоску между ног. Костя сжал мои ягодицы, до боли и острого блаженства, затем с треском рванул трусики.
— Что… — мне не хватило времени спросить, снова закружилась в огненном желании. Большим пальцем растирал клитор, двумя другими входил в меня.
Резко, громко, так невыносимо порочно. Я совсем потеряла нравственные ориентиры, позволяла делать это с собой в публичном месте. Вот тебе и расширение границ. И оргазм. Яркий, до красных кругов перед глазами, гортанным стоном, вырвавшийся наружу.
— Ты должен мне трусы, — произнесла, когда смогла говорить.
— А ты мне оргазм.
Мне стало стыдно. Невооруженным взглядом видно, что у него на двенадцать часов и, судя по болезненному стону, когда сжала член, очень давно так.
— Пойдешь завтра на свидание со мной?
— Завтра? — я была разочарованна.
Костя хмыкнул, по-мужски так, самцово. Знал, что хочу его. Но ведь и сам хочет. Ладно, подождем «завтра».
Рабочий день был в самом разгаре, хотя мыслями я была в другом месте: пятница, вечер, любимый мужчина…
Я вернулась к себе после совещания и обнаружила красивую белую коробку, перетянутую красным кружевом. Внутри трусики и цепочка с застежкой на шею.
