Хотелось ответить так же пылко, но словами у меня не получалось. Я показывала делами. Поэтому целовала его как в первый раз и тихо шептала:
— Люблю тебя.
— Ты помнишь, что ровно год назад я попросил тебя поверить мне?
Я медленно кивнула. За этот год я так привыкла быть вместе, что совершенно забыла, что должна присматриваться и прислушиваться к его поведению и окружению. Да, по первой в офисе шептались, но через пару месяцев привыкли.
По мужским клубам и барам Костя больше не ходил, поэтому никакие левые бабы к нему с намеками на прошлое не подкатывали. Мы примкнули к стану женатых. Я не сажала Потрясова на цепь, но он сам не хотел проводить вечера отдельно, а если случалось, то я не ревновала. Я верила ему. Костя сказал, что я первая узнаю обо всем, чтобы с ним ни произошло.
У меня больше не было причин сомневаться.
— Тогда пойдем.
Мы поднялись на верхнюю палубу: туда, где только звезды и бескрайний простор. Было прохладно, но я горела. Душа и сердце пылали. Пахло солью и невероятной свободой. Великое счастье, когда любишь так, что чувствуешь себя окрыленной, а не со связанными за спиной крыльями.
Здесь был накрыт столик: цветы, шампанское в ведерке, устрицы. Но мы не садились, так и стояли, обнимая друг друга.
— Я хотел пригласить музыкантов…
Я весело фыркнула. Что за пафос!
— Вот поэтому не пригласил, — проговорил Костя. — Дашкова Ксения Анатольевна, в быту Русалка, — он опустился на одно колено. Реально! — Выйдешь за меня замуж?
Я смотрела на коленопреклоненного Костю с роскошным кольцом в руках.
Он выглядел очень мило, видно, что смущался, но хотел сделать мне приятное.
— Выйду, Потрясов Константин Юрьевич, в быту Котяра.
Я приняла предложение идти рука об руку всю жизнь без колебаний. Я любила. Я верила. Мы разные, но похожие. Мы любили друг друга. А это много. Это весь мир.
Конец"
