С любовью, Рома

Дамир пару раз порывался сменить его за рулём, но тот смотрел на брата так, что все вопросы мигом отпадали.

Я же чувствовал себя виноватым, и вовсе не из-за того, что ничего никому не рассказывал. Просто… меньше всего на свете мне хотелось, чтобы мои родные снова проходили через это. Воспоминаний, как всё происходило тогда, восемнадцать лет назад, в памяти не сохранилось, но я знал достаточно историй о том, как менялась жизнь семей, в чей дом приходил лейкоз. Даже думать об этом было больно.

«Нет, легче помереть, — решил я, — чем смотреть, как они медленно сходят с ума из-за меня». Именно эта мысль давно не давала мне покоя. Помирать я не планировал, но и втягивать остальных в свои душевные терзания не желал ещё больше.

Уже вечером остановились поужинать да заправиться. Дам смылся звонить Кате, оставив нас вдвоём. Стас толком ничего не ел, просто водил вилкой по тарелке, невероятно меня этим раздражая.

— Ну скажи уже! — не выдержал я.

— Что тебе сказать? — как-то особенно устало спросил он, нахмурив брови.

— Что злишься на меня.

— Я злюсь на тебя, — без каких-либо эмоций повторил он. А внутри меня прямо-таки всё заклокотало от гнева.

— Ну извини! — почти взорвался я. — От меня это не особо зависит.

— Что именно? — вздохнул он отрешённо.

— То… то, что происходит, — назвать проблему своим именем у меня не хватило смелости. — Я потому и молчал, что просто устал от вашей постоянной тревоги за меня.

Брат покачал головой, не торопясь с ответом, хотя я видел, что ему было что сказать: возмущение буквально клубилось в глубине его глаз. Но Стас не спешил его выплёскивать, и это действовало на нервы посильнее всего остального, как если бы он решил сдерживаться в моём присутствии — для моего же, разумеется, блага! А мне было просто жизненно необходимо, чтобы он воспринимал меня как равного.

"— Хотя тебе же лучше! — сгоряча ляпнул я. — Вот сдохну, и тогда нервы тебе трепать никто не будет!

Стас резко подскочил на ноги, и на какой-то миг мне показалось, что он сейчас меня ударит. Я даже этого хотел. Или не хотел… жаждал. Больше не справлялся — ни с собой, ни со своими страхами.