С любовью, Рома

Изо всех сил старался грести, активно работая руками и ногами, но отчего-то никак не получалось сообразить, куда нужно плыть. Паника нарастала с каждым движением.

Всё случилось слишком быстро. И мой организм, неготовый к таким встряскам, просто начал отключаться. В голове стало мутно, как если бы речной ил уже успел поглотить меня полностью. Меня практически вырубило, но мысли всё ещё продолжали метаться внутри черепной коробки. Оказалось, что я действительно о многом сожалел. О том, что подвёл родителей, что опять им из-за меня придётся страдать, что наговорил весь этот бред Стасу, что вконец разрушил всё, что связывало нас, что так и не увидел Соню…

Мысль о Соне неожиданно взбодрила, подобно солнечному лучу в царстве тьмы.

Она словно тянула меня за собой, требуя выплыть и… жить дальше.

И тут я достиг дна. Фактически, а не фигурально.

— Плыви! — требовала Романова в моей голове. — Плыви!

Оттолкнулся из последних сил, вдруг поняв, в каком направлении нужно грести. Движения были нечёткими и смазанными, но я представил, что плыву на свет звезды, которой и была для меня Сонька.

Толща воды надо мной стала светлеть, и… чья-то рука резко рванула меня вверх.

***

Выплывали мы долго.

Весь берег реки оказался облицован плиткой, и лишь в месте, где речка впадала в другую, более широкую и прозрачную, мы смогли выбраться на мель. Вернее, выбрался Стас, волоча меня за собой.

Лёгкие горели жгучим пламенем, а потом меня начало рвать. Безобразно и противно, но мне было фиолетово.

Главное — я вновь мог дышать. Брат всё это время поддерживал меня под живот, не давая рухнуть обратно в воду.

— Прости, — как заведённый повторял он, — прости меня. Ты… мы… я думал, что мы легко выгребем. А ты всё не всплывал… Боже… Рома! Прости!

Наощупь вцепился в его футболку, вынуждая наклониться ко мне.

— Стас, — еле слышно прохрипел. — Стас, я жить хочу!

Пытался кричать, но выходило лишь какое-то бульканье, прерываемое кашлем и рвотными спазмами, однако брат всё равно всё понял правильно.

Крепко обхватив меня руками, он прижал мою голову к своему плечу. И тут я… разрыдался. Как никогда до этого. Как никогда после.

— Стас, я жить хочу, — в который раз повторил я.

— Ты будешь, будешь, — клялся он. — Ты же мой брат! Ты просто обязан.

— Я так устал бояться. Я больше не хочу бояться. Не хочу!

— Ничего, это ничего. Главное, просто помни, что мы всегда… рядом.

Кажется, он тоже плакал. Но это навсегда останется между нами.