С любовью, Рома

— Мы через магазин.

Тяжкий вздох Кирилла.

— А мне нужно в аптеку, для бабушки.

— Аптека же рядом с домом.

— Мне в другую.

В итоге от Черновых я буквально сбежала при первой удобной возможности, стоило лишь братьям отвлечься на Стаса с Дамиром, появившихся на школьном дворе.

Петляя по дворам и делая огромные крюки, я окрестила себя самой неблагодарной свиньёй в этом мире. Но уж слишком был велик мой долг перед Александром Дмитриевичем и сыновьями.

Дома меня ждала порядком исхудавшая бабушка, с обвисшими щеками, погрустневшими глазами и посеревшей кожей.

— Каникулы?

— Угу.

— Как четверть закончила?

— Как обычно, — выдавила я улыбку. — Четвёрки и пятёрки.

— Давай в дневнике распишусь.

— Ой, а я его у Маргариты Дмитриевны оставила, — выдала заранее приготовленную ложь, искренне веря в то, что вру исключительно во благо бабули.

— Сонь.

— Ба, а ты чего, собственно, встала? — перешла я в наступление. — Тебе врачи что сказали? Отдыхать больше. Вот и давай! Я сейчас переоденусь и обед приготовлю.

— Да я уже приготовила.

— Ну ба-а-а-а…

***

Осенние каникулы потянулись нескончаемой вереницей дней, похожих один на другой. На смену страху за родных пришла тоска. Почти неделю я никого не видела, кроме бабули и Муси. Пару раз звонили Ксюша с Таней, даже звали гулять, но я сослалась на простуду, продолжая всё глубже вязнуть в своей лжи.

— Ты недавно болела, — напряглась Лапина.

— До конца не вылечилась, — выкрутилась я.

Тем не менее желание спрятаться ото всех не мешало мне тосковать о Ромке и нашем «великом поцелуе», который и на поцелуй-то не очень тянул.

Однако, когда я вспоминала тот день, мои щёки заливались румянцем, а ладони начинали потеть.

Я скучала по Чернову! А он, гад этакий, всё же обиделся на мои отмазки и пропал с горизонта. Это было правильно и закономерно, но ни коим образом не препятствовало моей тоске по его идеальной чёлке и презрительной усмешке.

***

Был последний день перед выходом в школу. Я сидела в своей комнате и пустым взглядом смотрела в книгу.

При всей моей любви к Маргарите Дмитриевне я бы, будь моя воля, школьную программу по литературе знатно перекроила. Можно подумать, в нашей жизни без этого было недостаточно страданий. С Хлестаковым у меня взаимопонимания не случилось.

На улице уже стемнело, и я было даже подумала, не пойти ли спать — всё равно заняться было нечем. Покосилась на кошку, которая вольготно развалилась на моей подушке. Вот уж кому не нужно было переживать о том, что завтра в школу.