С любовью, Рома

Должно быть, со стороны мы выглядели как две дебилки, оставалось только слюну пустить.

— Подожди, — первой отмерла Лапина, — хочешь сказать, что она вам за абсолютно одинаковые работы поставила разные оценки? При этом нашей Софе (здесь я поморщилась) она ставит пять, а тебе — два? Бре-е-ед.

— Я ничего не хочу сказать! — зло рыкнул на неё Рома и, резко крутанувшись на пятках, пошёл от нас прочь.

— Какой нервный, — закатила глаза подруга, а я опять побежала за ним.

— Подожди!

Рома и не думал останавливаться, нервно вышагивая вперёд.

— Ну-у-у же-е-е, — уцепилась я за его рукав, на что Чернов отреагировал достаточно странно: с силой дёрнулся вперёд, явно пытаясь отделаться от моего прикосновения.

— Не трогай меня! — процедил он сквозь зубы.

Казалось бы, за период нашего знакомства мне уже следовало привыкнуть. Но каждый раз Ромина неприязнь заставляла моё сердце болезненно сжиматься. Обычно мне удавалось сохранять лицо, пряча эмоции за злостью, но сегодня что-то пошло не так и глаза предательски защипало от непрошенных слёз.

Теперь настала моя очередь убегать — ещё не хватало закатывать истерики при Чернове! — но он неожиданно преградил мне путь, выставив перед собой руку, словно желая меня коснуться, но так и не решившись.

— Постой. Дело не в тебе.

Не до конца понимая, про что именно мы говорим — про английский или про его ненависть ко мне, я упрямо вскинула голову:

— А в чём?!

Он замялся, неожиданно смутившись.

— Понимаешь… — едва слышно сказал Чернов и замолчал. Я невольно подалась вперёд, боясь пропустить хотя бы слово. Но он молчал, а я только сейчас поняла, что мы с ним стояли посреди огромного коридора, где мимо нас туда-сюда проносились люди. И это отрезвило.

— Понимаю, — гневно фыркнула я. — Понимаю, что чьё-то ЧСВ настолько раздуто, что мы тут все просто ничтожества по сравнению с тобой...

Его глаза возмущённо округлились, но от необходимости выслушивать его ответ меня спас звонок, заставивший нас поторопиться на урок.

***

Русский язык мы пережили без приключений. Маргарита Дмитриевна своей мягкой и тактичной манерой общения умела вселять в нас ощущение спокойствия, поэтому к концу урока даже мне удалось расслабиться. Однако на перемене с распросами пристала Таня, пытаясь вытянуть из меня подробности разговора с Черновым.

— Ничего не знаю! — отбивалась я.

Мы сидели в столовой и страдали над кашей.