С любовью, Рома

Я наградил его полным презрения взглядом и, скинув с себя лоферы, отправился мыть руки.

Иногда я ненавидел это всё: узкий коридор, заваленный обувью, отсутствие возможности уединения, древнюю ванную, которую хотелось закрыть и сжечь, общий шум, создаваемый нами всеми, Бакса, беспрестанно повизгивающего по своей природной дурости. В качестве вишенки на торте — едкое замечание Стаса, брошенное мне вслед:

— Может быть, ей повезёт, и она ещё успеет спастись от этого чудовища.

***

Вечером, пока мать, заперевшись в ванной, висела на телефоне с тётей Леной, а братья резались в КСку, я попробовал закинуть удочку в нужном мне направлении:

«Па, ты когда приедешь? Дело есть».

«И тебе здравствуй, отрок мой», — включил Петросяна родитель.

«Угу. Так когда?!»

«Что-то случилось?»

Я ухмыльнулся и быстрыми движениями пальцев набрал в мессенджере простое: «Соскучился».

Отцовская реакция не заставила себя ждать, высветившись входящим звонком на экране телефона.

Замечательно.

И пусть события развивались по заданному мной вектору, принимать звонок я не спешил, нарочито медленно спустившись со второго яруса нашей с Дамом кровати. Когда-то мама полагала, что я выберу себе в качестве места обитания диван, стоявший у противоположной стены. Сейчас он был завален одеждой и прочим барахлом, которое братья смели со стола. И я в который раз подумал, что правильно сделал, отвоевав у Стаса «верхний этаж», хоть и лазить туда-обратно порой изрядно напрягало.

На кухне было тихо, даже Бакс, разлёгшийся на мамином диванчике, не особо среагировал на моё появление. Только сейчас я провёл пальцем по дисплею, принимая звонок."

"— Что ты там натворил? — с ходу накинулся папа. Вопрос был более чем на руку: я даже радостно ударил себя по бедру, не сдержав эмоций и напугав собаку.

— Я?! — возмутился вполне натурально. — Я тут, значит, признаюсь тебе практически в самом сокровенном, а ты со своими подозрениями! Как не стыдно.

Отец, как и ожидалось, не повёлся. Лишь тяжко вздохнул в трубку и повторил:

— Рома, что ты сделал?

Я почесал кончик носа, с прищуром глядя на пса, который, услышав голос папы, едва ли не вытянулся по стойке смирно, напрягая свой слух.

— Ничего.

— Рома, — добавил металла в голос Александр Дмитриевич.

— Нууу… тебя в школу вызывают, — будто бы между прочим сообщил я.

— Роман. Во что ты там опять вляпался?

Я невольно заулыбался.