С любовью, Рома

И единственным человеком, с которым мне хотелось обсудить сложившуюся ситуацию, была Соня, но с ней я вроде как поссорился. Хотя ссорой я бы это не назвал, так, обычное недопонимание. Я искренне был готов признать свою неправоту и попросить прощения и сделал бы это, если бы не одно большое но: в школе Романова не появлялась.

В понедельник мама объявила, что я больше не хожу в свою подгруппу по инязу. Причина была как на ладони, но мать всё же решила пояснить:

— Инна теперь тебе жизни не даст.

Я понимающе покивал головой и уточнил:

— А Соню мы с собой забрать можем?

К сожалению, весь разговор происходил в присутствии Стаса, и при упоминании имени одноклассницы он весь оживился, отложив в сторону свой телефон.

— На основании чего? — осторожно уточнила Александра Сергеевна, явно пытаясь не выказать своего любопытства.

— На основании того, что я так хочу? — съязвил я, при этом смотря отнюдь не на родительницу.

Старший брат комично сдвинул брови и, изображая глубокую задумчивость, поскрёб подбородок.

— Причина, конечно, замечательная, — мягко заметила мама. — Но как это объяснить Маргарите Дмитриевне? Да и сама Соня в курсе, что её решили перевести?

— А зачем вообще кому-то что-то объяснять? — выказал искреннее недовольство. — Разве нельзя просто взять и… сделать?

— Мда, — вздохнула мать в ответ, — сложно же будет.

— Кому?

— Ещё не решила. То ли окружающим с тобой, то ли тебе с окружающими.

— То ли всем и сразу, — хохотнул Стас, выходя из кухни.

Решать дело без его присутствия оказалось проще.

— Ма, ну забери ты Соню к себе в группу. Просто Инночка…

— Кто?

— Инна Алексеевна, — закатил глаза, — её со свету сживёт. Сонька — дура, меня вздумала защищать с этими двойками…

— А нужно было просто всё мне сразу рассказать, — с нажимом в сотый раз повторила маман. Сцена у школы с участием отца, нашей англичанки и всего остального семейства знатно её впечатлила.

— Я сейчас говорю. Мама, переведи Романову к себе в группу! Меня оставить можешь, я всё равно твоей Усольцевой не по зубам.

Она посмотрела на меня долгим испытующим взглядом, после чего, покачав головой, сдалась:

— Ладно, иди в школу. Я придумаю что-нибудь.

Но Соня не пришла. Ни в понедельник, ни во вторник, ни в среду.

Каждое новое утро начиналось с какой-то странной надежды, что уж сегодня она вот точно-точно придёт. Я бы обязательно встретил её с гордо задранным носом и с выраженным безразличием, словно между прочим, сообщил бы о том, что мы с ней меняем подгруппу.