С мейсе Райкконен что-то не так

 – Мы ж как лучше хотим, что мы, звери какие? Нет, ну если на поезде не хочешь, можно и на азаргах домчать… Ты, главное, если королевой станешь, то за ведлистанца не выходи. Что мы, среди своих жениха тебе хорошего не сыщем? У меня вон младшенький не женат – хороший парень, рукастый, кузнецом будет…

– Прекратите! – взвизгнула Каролина и замахала руками.

– А вот это зря… – прошептал Эрик, наблюдая, как снова закувыркался в воздухе дракон: одна голова ещё подчинялась нити-поводку, зато две другие яростно сопротивлялись чужой власти.

Нить и не выдержала. Будь она хоть трижды магической, а дракон – это всё-таки дракон…

– В укрытие! – заорал Эрик, как только тварь издала торжествующий победный рёв, вырвавшись на свободу. – Детка, лезь под трибуну, быстро! Маги – купол! Как тогда, на Рыжозере!

Сам он метнулся к помосту, подтянулся на руках и через две секунды уже был наверху. Закинул на плечо хрупкую принцессу, которая от растерянности даже не стала сопротивляться, спрыгнул и затолкал её под деревянные мостки.

– А матушка… сёстры… – только жалобно пискнула она.

Но если даже я уже поняла, что зачинщиками смуты были монахини, а не сама Каролина, то Эрик это просёк сразу. Слишком уж робкие и испуганные взгляды бросала принцесса на мать-настоятельницу, ища её поддержки. Её просто использовали как знамя, прикрывшись королевским происхождением бедняжки.

– Бедная крошка, – вздохнула Мими, подобрав юбки и залезая под деревянную конструкцию вслед за принцессой. Даже на землю она опустилась с таким достоинством, будто преклоняла колени перед королём.

– Я ничего такого не хотела! – всхлипнула принцесса. – Я просто Эммалину хотела хоть раз в жизни увидеть! И папу! А настоятельница сказала, что отец никогда мне не позволит домой вернуться! А она на него злая, вот и придумала немного припугнуть… Я думала, это игра такая в дракона – ну, чтобы кровь, ритуалы… Слова ещё эти дурацкие заучивала… А он настоящий оказался! Не иллюзия!.

Её всхлипывания перешли в рёв, и все мейсе потянулись успокаивать напуганного ребёнка. Я же выбралась наружу.

Над площадью метался в воздухе разъярённый трёхглавый рыжий дракон – дикая первозданная сущность, материализовавшая не в мягкой плоти, но в нерушимом камне.