С мейсе Райкконен что-то не так

– Пусть ваши способности не всегда контролируемы, а последствия ваших желаний ещё более непредсказуемы, но с уверенностью можно выделить две неизменные вещи. Первая – это то, что так называемая обратка настигает вас всегда, причём происходит это в течение суток, не позднее. Второй момент – ускорение. В вашем детстве таких случаев были единицы, потом они стали происходить чаще. Наибольшая концентрация этих выплесков пришлась на последние один-два месяца, правильно? Когда вашим пожеланиям уже даже не требовалось вербальное выражение.

Я напряжённо кивнула.

– А пик случился именно в тот вечер, когда вы развеяли древнее могущественное существо – дракона. И если моя теория верна, то на этом всё. Это было последнее проявление. У вас больше нет этой способности. И обраток тоже больше не будет.

– Правда? – обрадовалась я. – Вот здорово! Только я вообще ничего не поняла.

Последние слова меня успокоили, а то уже голова начала пухнуть от такого пространного объяснения. Не уверена, что я всё поняла, но строгий Эрик согласно кивнул:

– Звучит разумно и логично, – сказал он.

– Ф-фух, – тогда и я позволила себе выдохнуть. – А жизнь-то налаживается! Не верится даже… Больше никаких обраток, с ума сойти! И за словами следить не надо! Болтай – не хочу! А ведь и правда – целых четыре дня не звенит и не чешется! Вот бы ещё в Бреоль на недельку выбраться, и я буду совсем счастлива! Чтобы море, пляж и всем розового винишка!

Эрик в этот момент отхлебнул свой неизменный чай и, поперхнувшись, выплюнул его на золотой песок.

Я непроизвольно почесала руку и помотала головой, стряхивая перезвон.

– Ой-ёй, – виновато пискнула я.

– Бесишь, детка, – тяжело вздохнул поганец.

Набежавшая на берег ласковая волна моментально намочила подол моего платья. Четвёртый советник Размунд щурился от яркого солнца, печально качая головой. Невозмутимый Эрик, кажется, впервые был готов взорваться. А я обняла поганца, сбрасывая туфли и зарываясь пальцами ног в золотой песок.

– Я тоже тебя люблю, – счастливо просияла я.