С мейсе Райкконен что-то не так

Поможешь дотащить? Я, кстати, у тебя пока поживу, а то соседствовать с маменькой мне совсем не улыбается.

– Живи, сколько пожелаешь, – улыбнулся Эрик.

– Твои бы слова… – вновь помрачнела я, вспомнив о неизбежной обратке.

За дверями спальни обнаружился длинный коридор, по которому сновали слуги, что-то перетаскивая, начищая попутно дверные ручки и полы, тихо перешёптываясь. Прежде королевский дворец я видела лишь издалека и уж точно никогда не думала, что буду неспешно прогуливаться по его бесконечным анфиладам. Вернее, могла бы, если захотела: провести меня маменьке не составило бы труда.

Место её службы, в конце-то концов. И моей теперь… Чёрт, ещё Устав придворной дамы надо будет выучить. Увесистый том обнаружился в кабинете вместе с бумагами о моём назначении. А то о своих новых обязанностях я не имела ни малейшего представления.

Эрик по дороге рассказывал об архитектуре всего комплекса и травил местные байки. Величественные здания были связаны многочисленными переходами – открытыми и тайными, и заблудиться было проще простого.

Если мерить масштабами Альматы, то за эту прогулку я пересекла её из конца в конец дважды. «Вот и побегай тут на каблуках с поручениями, – мысленно ворчала я. – К вечеру ноги отвалятся. То-то Мими всегда такая стройная и подтянутая. Богато живут, кстати. Вот на что денежки подданных утекают».

Когда бесконечные портреты, статуи, люстры и золочёная лепнина стали рябить в глазах, Эрик остановился перед высокими дверями. Их створки охраняли два мордоворота с оружием и какая-то разряженная пичужка.

Ах да, тоже новая придворная дама – на груди у неё была приколота золотая брошь в виде двух ладоней: одна вложена в другую, протянутую. Символ самоотверженной службы и готовности всегда прийти на помощь. Мне тоже выдали такую брошь вместе с Уставом. Спасибо, что хоть в униформе ходить не надо…

– Его высочество занят важными государственными делами! – храбро пискнула она. – В тронный зал не велено никому входить!

– Ага, – улыбнулся Эрик. И просто щёлкнул пальцами. – А нас тут и не было.

Глаза у охранников и пичужки вдруг стали пустыми-пустыми. А поганец уже распахнул тяжёлые створки, пропустил меня и закрыл двери изнутри. Тронный зал оказался громадным помещением, а от входа к возвышению у противоположной стены вела красная ковровая дорожка. Обстановка должна была вселять трепет, а каждый шаг к трону наполнять идущего осознанием своей ничтожности на фоне величия государя…

Если бы он не сидел на троне, обложенный бумагами и книгами.