С мейсе Райкконен что-то не так

Тебя сейчас все за участницу принимают, а как только выяснится, что ты никто и звать тебя никак – доложат в столицу о нарушении правил отбора и оскорблении благородного семейства. Уна, действительно, это очень серьёзно! За попытку выдать себя за аристократку законом предусмотрено суровое наказание, и глава провинциальной полиции тебе уж точно не поможет! Почему ты со мной не посоветовалась? Я думал, мы с тобой о всём договорились…

– Эричек, друг мой милый, чтоб тебя жрацена загрызла, а ты вот раньше не мог всеми этими деталями поделиться? – ласково спросила я.

– Я же не думал, что тебе такая глупость в голову взбредёт! Уна, серьёзно, это уже не шутки! Тебя же за самозванство повесят!

– Ой, ладно, не кипятись, – отмахнулась я. – Будем считать, что минус одна претендентка. Я сейчас выйду и скажу, что графиня Стефен-Дари участвовать передумала. Всё равно я уже к ним присмотрелась и готова дать тебе полный расклад – за кем присмотреть, а кто так, улитка беззубая.

– Уна, отказаться нельзя, – тихо прошептал поганец. – Я не знаю, как ты сюда прошла, но пока тебя не разоблачили, ты участвуешь. И либо проходишь дальше, либо выбываешь. Но выбываешь по всем правилам отбора, а не по доброй воле! Магия. Не сегодня-завтра выяснится, что никакой графини Стефен-как-её-там в Альмате нет, а их особняк уже давно пустует, и тебя повесят без суда и следствия, не найдя нужную метку на ауре…

– Да вот ты достал, – вздохнула я.

Поганец осёкся. Надо же, действительно разволновался, что меня упекут за самозванство. Наморщил лоб, сдвинул брови…

– Что? – недоверчиво переспросил он. – Ты… Ты что… Серьёзно? А тот особняк на Розовой аллее? Ну, который с магической защитой, и которую ты так легко взломала? Я, кстати, так и не понял, как…

– Мой, – со вздохом призналась я.

– Это ты их такими сделала?

– Я не хотела. Честно. Ну, просто так вышло, а обратно не получается, – тихо ответила я. – И мне перед ними стыдно. Поэтому редко появляюсь.

– А Скоропут тогда почему обвинял тебя в захвате чужого дома?

– Шутки это у него такие дурацкие, – буркнула я.

– А он… знает вообще, кто ты есть?

– Знает, конечно! – возмущённо воскликнула я. – Ну… или не очень.