С мейсе Райкконен что-то не так

Знакомая бандитская ряха подстерегала вовсе не меня, а шептала своё предложение кому-то в пролётке. Откидной верх её был поднят, так что в полумраке разглядеть гадюку, что прямо сейчас уводила мои кровные сто пятьдесят тысяч, оказалось невозможно. Но графиня Стефен-Дари сегодня уже показала всему высшему свету Альматы, что так просто себя в обиду не даст. А уж мейсе Райкконен и вовсе церемониться не привыкла. Сейчас посмотрим, что там за птица…

– Детка… надо поговорить, – именно в этот момент нагнал меня хмурый Эрик.

– Да погоди ты, – отмахнулась я.

Но кто-то уже крикнул «Кучер, трогай!» и пролётка сорвалась с места. Бандитская ряха тоже растворилась в ночи.

Рядом вдруг зашуршали кусты отчебушника придурковатого и я молниеносно метнула в них сумочку. Дядькин пистоль в ней, несмотря на скромный размер, был довольно увесистым.

– Хватай иностранца картавого, чего стоишь! – скомандовала я растерянному поганцу. – Там шпион в кустах! Он мне двести тысяч должен! А потом в участок сдадим и ещё денег получим!

Но из кустов выполз лишь тощий облезлый кот, а обиженный отчебушник сам заехал мне сумочкой по голове, выбросив её обратно.

– Уна… – напряжённо сказал Эрик. – А ты точно ничего не пила?

Но я уже узрела стражника, спешащего по своим делам. Городская стража полиции не подчинялась, на это было особое ведомство – военное, а верхушкой его были высшие армейские чины королевства.

– Вы! – метнулась я ему навстречу. – На триста тысяч согласна! Но только на один тур!

– Простите, мейсе? – отчеканил стражник.

Вояка щёлкнул каблуками и с тем же каменным лицом размашисто зашагал дальше.

– Уна… – забеспокоился поганец. – Я сейчас не понял…

– А я-то как не поняла, – задумчиво протянула я. – Тебя, видимо, тоже спрашивать бесполезно. Но всё же рискну. Дашь мне миллион?

– Поцелуев? – приободрился поганец.

И уже вытянул губы, обещая щедрый задаток незамедлительно. Я только скривилась и отодвинула его лицо рукой. Да что за чертовщина-то… Всё должно было быть не так. Бр-рр, включаем голову. Пока поганец старательно покрывал страстными поцелуями мои пальцы, я лихорадочно соображала, что же меня тревожит. И почему у меня ощущение, что я уже смотрела этот спектакль, но именно в этой сцене актёры схалтурили, позабыв нужный текст.