Долго шарил в сумке, а потом по карманам куртки. Все это – и куртка, и сумка – было брошено на полу рядом с креслом, в котором он сидел.
Стрешнев, показав глазами на его согнутую спину, покрутил у виска пальцем.
Митрофанова покивала, соглашаясь, но не слишком уверенно. В данный момент ей решительно не казалось, что новый заместитель ненормальный.
Он вел какую-то сложную игру, и им еще предстоит разгадать, какую именно.
– Да, – послышался голос из-под стола. – Привет. Мне сейчас не очень удобно говорить. Я тебе перезвоню.
Он выбрался, неловко запихнул телефон в передний карман джинсов – они смотрели на него, как ему показалось, с ненавистью, – вздохнул и сказал:
– Я пришел сюда, потому что Анна Иосифовна попросила меня зайти к ней сразу же, как только я окажусь в издательстве. Так получилось, что я появился здесь лишь сегодня. Я не знал, что ее нет. Поверьте, я не лазутчик.
– Тогда кто вы? – быстро спросила Митрофанова, и у нее загорелись щеки.
Он вдруг понял, что ефрейторша гораздо моложе, чем показалось ему на первый взгляд.
Лет тридцати, может. И щеки у нее загорелись, как у нормальной молодой взволнованной женщины.
Странная история. Разве ефрейторша может быть молодой и взволнованной?
– А вы уверены, что Анна Иосифовна не пользуется компьютером?.. – спросил он, обращаясь к этой женщине.
И ответила ему она же, никак не ефрейторша:
– Абсолютно точно не пользуется! Все издательство об этом знает! Она всегда говорит, что у нее от монитора голова раскалывается и глаза слезятся. Мы все документы ей только на бумаге показываем.
– Ну да, – согласился Шан-Гирей, помолчав по своему обыкновению. – Однако компьютерная розетка у нее под столом есть. И сетевая тоже.
Митрофанова выпрямилась и воззрилась изумленно, и Стрешнев тоже посмотрел с интересом.
Алекс, у которого болели все мышцы, даже под волосами болело, кое-как вытащил себя из-за стола, с трудом нагнулся и стал собирать свои пожитки.
Было еще кое-что, о чем он не стал им говорить.
Когда загадочные листы разлетелись из рук Стрешнева – Алекс отлично видел это из-за книжного шкафа, – их было четыре.
А сейчас на столе лежало только три.
Проклятый телефон зазвонил, когда Алекс выбирался из маршрутки. Выбраться и так было нелегко, от усилий и неотпускающей боли он даже взмок немного – а тут как назло!..
Он нашарил было аппарат, но сделал неловкое движение, от которого бок словно проткнуло горячим и острым. Телефон полетел в лужу, и из маршрутки закричали:
– Эй парень!.. Стой, стой!..
