– Кто, откуда, ничего не известно.
– Я прошу прощения, – сказал тип, внезапно возникнув на пороге. – Там стоят туфли. Очень грязные.
– Это мои! – громко сказала Маня, которой стало неловко. – У нас сегодня просто день ЧП! Меня чуть машина не задавила!
Митрофанова зашлась в кашле, расплескала чай, и Стрешнев посмотрел укоризненно.
– Да никто тебя не давил! Просто какой-то джигит налетел, как раз когда мы к дому подходили. Его занесло, Маша испугалась и оказалась на клумбе.
Алекс вдруг вспомнил машину, перегородившую тихий дворик, и человека в ней.
– Я сейчас, – пробормотал он. – Сейчас…
Он выскочил на лестницу и скатился кубарем вниз, позабыв про лифт.
Ветер ринулся навстречу, раскидал волосы, немедленно залепившие глаза. Алекс замотал головой.
Никакой машины, конечно же, не было возле подъезда.
Только вдалеке по освещенному квадрату мокрого асфальта неспешно пробежала большая черная собака. Замерла на миг, повернув голову в его сторону, и пропала с глаз.
Береговой открыл задницей дверь в палату – руки были заняты, – состроил радостно-бодро-утешительное лицо, повернулся и заговорил с ходу очень громко и очень фальшиво:
– Мам, привет, ну, как ты? Я тебе звонил, звонил, а ты трубку не берешь! Ты что тут? Загуляла?.
.
– Володя, сыночек, зачем же ты приехал? Такие пробки, целый день по телевизору показывают! Ужас, что творится!
Береговой аккуратно пристроил пакеты на стул. В одном было чистое белье, а в другом термос с бульоном, паровые котлеты, над которыми он вчера страдал полвечера, книжки и диски.
Приучить мать смотреть кино с флэшки у него пока никак не получалось, приходилось валандаться с дисками.
Он вытащил из пакета термос, водрузил его на стол и объявил матери, что она очень хорошо выглядит.
– Ну, конечно, – согласилась та грустно. – Володь, ты бы все-таки позвонил сначала, а уж потом ехал! Мне ничего не нужно, ты занимайся своими делами, зайка!..
Зайка тридцати лет от роду и метр девяносто ростом нагнулся и смачно поцеловал мать в нос. Она улыбнулась ему радостной девчачьей улыбкой.
– Я и так отдыхаю в этой больнице, как никогда в жизни не отдыхала!.. И лечат, и ухаживают, и подают-убирают.
– Скоро твоя курортная жизнь закончится и придется домой возвращаться!.. Так что ты расслабляйся пока.
– Да я и так… на всю катушку. Ты же видишь.
Береговой все видел.
Мать худела и бледнела день ото дня. Операция, маячившая на горизонте уже почти месяц, все откладывалась и откладывалась, и они оба не понимали почему.
