– Да у нас всех такой базар, мы университетов не кончали, кончай уже грузить.
– Я тебя помню каким ты пришел. Как отличник чесал, заслушаться можно было. И Рауль тебя таким помнит, и разницу видит. Он же тебя вот-вот на разборку отправит, и начнет с яиц. Ты что, правда об этом мечтаешь? Братан, я же за тебя уже два раза впрягался, третьего не получится.
– Да не грузись за меня, все путем. ""Мессер"" мы покалечили, ушел битым, внешника-авианаводчика взяли живьем, Расиста с трассы выперли и свежего у него отжали.
Мы сейчас в шоколаде, масть держим, кто нам что предъявит? Кончай уже со своими жалобами, как девочка стонешь, достал уже.
– Сильно борзый ты, как я посмотрю. Давно не обламывали?
– А че ты меня гнешь через плетень?! Че за предъявы вообще?!
– Предъявлять тебе Рауль будет.
– Вот с ним все и решу.
– Вот и решай. А этого давай к внешнику, а то ему скучно там без маски.
– А ты хоть знаешь, что этот свежак не из простых?
– Что с ним не так?
– Гляди, какой я у него пакован нарыл. Тут и спораны, и шары.
– Нехило.
– Ты часто видел, чтобы свежак так богато жил?
– Тащи его пока туда, с Гнилым перекинусь парой слов. Тот может чего видал, подумать надо, что Раулю отвечать.
Новые спутники Карату очень сильно не понравились. И дело даже не в том, что один из них припалил ему губу, а второй невежливо общался. В этой машине царила атмосфера смерти. Что-то вроде табачной ауры в помещении, которое годами использовалось для массового курения дешевых сигарет. То есть гибель – тут привычное дело, рядовое, возможно даже ежедневное.
И то, как держится четверка вооруженных людей, как общается между собой, выдает в них волчью стаю, где каждый по мере сил старается быть сам за себя, корча крутого изо всех сил, а с другими его объединяют лишь дела неподъемные для одиночек.
Чикан грубо протащил Карата к пленному, отпустил, толкнув при этом на станок пулемета. Карат врезался в него так, что едва не застонал, а затем еще и ногу зашиб, приземлившись на металлическую полосу, которая являлась частью основания на котором покоилось крепление турели мощного оружия.
Финалом этого растянутого по времени падения стала резкая остановка из-за препятствия – уткнулся в тело второго пленника. Тот при этом чуть повернул голову, показав окровавленное лицо, и негромко произнес:
– Knife. Left leg1.
# # 1 Нож. Левая нога (англ.)
Чикан пнул ""камуфляжного"" в бок, беззлобно при этом заявив:
– Чуркам слово не давали. Заглохни, нерусь тупая.
