Сабля, трубка, конь казацкий

Если все путем – он мне помашет. Если ж я, пройдя половину пути, на вершине его не увижу – немедля и ничего не предпринимая разворачивать на запад и… Ну, в общем, как и куда двигаться дальше, если останусь один, мы уже сто раз обговорили. Он, мол, если Господь поможет, как-нибудь из беды вывернется. А мне лучше в передрягу не соваться. Я, конечно, мог намекнуть, что уже дважды сунулся весьма вовремя, но нельзя слишком часто напоминать человеку, что он тебе жизнью обязан. Оскомину набьет…

Отправиться на помощь неизвестному путнику сразу, еще ночью, Полупуд отказался наотрез.

И не поддавался ни на какие уговоры и доводы.

– Если смог такой костер развести, то не при смерти. До утра дотянет.

– Не зуди, Петро. На все воля Божья. Одной свиткой весь курень не укроешь, так что не бери на себя больше, чем можешь поднять. Какой дурень суется в воду, не зная брода? Степью разный люд шастает… Иные не то что доброго слова, а и хоть какого-нибудь упоминания не стоят. Без чести и правды живут.

В ловушку заманить могут даже не для наживы – потехи ради. А после такое учудят, что и чертям в аду в голову не взбредет… Поизмываются вволю, колени перебьют и бросят помирать от жажды и голода. Зверям на растерзание. Или кожу со ступней снимут… А то пятки разрежут, дробленый конский волос в рану набьют и зашьют… Да что я тебе, как малому дитяти, объясняю? Сам же видел уже…

Заметив, как я вздрогнул, запорожец сплюнул, перекрестился и сменил тему.

– Да ну их к чертовой матери.

Не бери в голову… На самом деле, разбойников не так уж и много. За харцызами, как за бешеными псами, все охотятся. И казаки, и татары… И никогда живыми не отпускают. Но береженого Бог бережет. Был бы ты, Петро, бывалым казаком, я может и рискнул бы судьбу испытать. А с таким желторотиком – и тебя сгубить не долго, и самому пропасть… Не забывай, сколько народа на нас надеется, помощи ждет. Да и Хотин этот, будь он неладен… Всё. Спи. До рассвета недалече. Летняя ночь короткая. Даже бок отлежать не успеешь, как подниматься надо.

На том разговор и закончился.

Я поворочался еще немного, поглядывая в сторону кургана, но костер на его вершине давно погас. В степи с дровами трудно, долго гореть нечему. Так что на небе остались только настоящие звезды, которые тоже вскоре поблекли, затуманились и растаяли. А потом меня растолкал Полупуд…

До могилы оставалось меньше километра, а Василий все не показывался.