Сабля, трубка, конь казацкий

Острая, будто шило, предназначенная для пробивания стальных панцирей бронебойная стрела вошла точно в правый глаз зверя… А когда тур, обожженный болью, чуть дернул мордой, вторая стрела словно выросла рядом с первой. Только в левой глазнице…

Степной исполин издал жалобное мычание, зашатался на подгибающихся ногах, захрипел и рухнул. Так, что земля загудела. Потом завалился на бок и забился в предсмертных конвульсиях, сминая травы и вздымая клубы пыли.

Конечно же, об этом я узнал позже, а пока все мои усилия были сосредоточены на том, чтоб удержаться на спине бешено галопирующего коня.

А когда я все же сумел взять бразды в свои руки и кое-как справился с этой задачей, то понял, что злоключения мои на этом не закончились.

Смертельно испуганная лошадь, что называется, закусила удила и понесла. Не разбирая дороги. Лишь бы побыстрее и подальше. И, как часто бывает в жизни, убегая от одной опасности, конь сломя голову мчался навстречу другой… Стене из тяжело груженных телег. Налетев на которые, скорее всего, расшибся бы насмерть.

И меня приложил бы не хуже. Может, и без летального исхода, но как минимум с множественными ушибами и переломами.

Опытный наездник, наверно, сумел бы совладать с конем, обуздать, успокоить… Направить в сторону. Но как именно все это проделать – я не имел ни малейшего понятия. Все попытки как-то управлять движением, используя поводья и колени, не производили на лошадь нужного впечатления. Наоборот, похоже, эти сдавливания она воспринимала как посыл и пыталась бежать еще быстрее.

А до обоза уже оставалось всего несколько десятков метров.

И тут я вспомнил, как отец рассказывал, что лошади близоруки и поэтому очень пугливы. Шоры им для того и надевают, чтоб они не шарахались от каждого непонятного предмета. Поэтому, если ничто не помогает успокоить напуганную лошадь, лучший способ – «ослепить» ее, накинув на голову плотную ткань.

Ни плотной, ни какой любой другой ткани у меня под руками, разумеется, не было. Так что пришлось использовать единственный доступный способ.

Я снова бросил поводья, подался вперед и, как при игре в жмурки, закрыл коню глаза ладонями.

Отец сыну плохого не посоветует…

На неожиданно свалившуюся тьму конь отреагировал соответственно – замер как вкопанный. Ну, а я, согласно не только законам Мерфи, но и обычным – физическим, понесся во весь опор дальше. Кувырком через голову. В том числе свою собственную.

Поговорка о том что утро добрым не бывает, из-за банальности и затасканности, актуальности не утратила.