Сабля, трубка, конь казацкий

Там и повинюсь перед тобой…

– Как же ты, лисий сын, с кола соскочить ухитрился? Не расскажешь? Или, может, так с ним в заднице и ходишь?

Слова и насмешливый тон, которыми они были произнесены, меня слегка покоробили. Все же о смерти и о страданиях надо как-то иначе. Торжественнее… Но тут же и сообразил: в Диком Поле жизнь и смерть столь тесно переплетены, что стали неразделимыми спутницами казаков. Обыденными, привычными и неизбежными, как восход и закат. Вот и говорят о них запорожцы так же просто, как о рыбалке, к примеру… Хороший клев был или сорвалась клятая рыбина? Как там в песне: «Двум смертям не бывать, а одной не миновать…»

Суровая жизнь, беспощадная.

И в то же время сладкая. Не рабы они и не слуги, всякому, кто родом выше или мошной толще. И никто не властен над их судьбой, ибо нет над казаком никого, кроме Бога и верности Товариществу.

Свобода! Эфемерное чувство… Его нельзя пощупать руками или взвесить… Она не обещает мягких перин и вкусных яств.

Не манит золотом и драгоценностями. Но кто носил рабский ошейник или холопское ярмо, знает, чего стоит одна лишь присказка о вольной жизни: «Хоть и ляжешь не сытым – зато встанешь не битым»! Удивительно точно…

– Отчего не рассказать?.. – даже бровью не повел Корсак, подтвердив мои догадки, сумбурным ветром пронесшиеся в голове. – Все равно вечером у костра надо обо что-то язык чесать, вот и послушаешь о моих мытарствах. И о своих поведаешь… Судя по обозу, тоже не за печкой в просе отлеживался.

Хотя бы в эту седмицу. Но о нас после… А то хлопец твой плавники и жабры отрастить успеет, если мы прямо сейчас побасенки править затеемся.

Я и в самом деле, пока давние знакомцы обменивались приветствиями, торчал посреди плеса ни в сих, ни в этих, будто аист на жабьей охоте. Не двигаясь ни вперед, ни назад.

– Твоя правда, Иван, – согласился Полупуд. – Надо торопиться… Татарва следом идет. А бабье войско не казацкий отряд, да и коровы строем ходить не обучены… Ты сам как на остров добираешься? Вброд или челн где припрятал?

– Есть челн, – кивнул Корсак.

 – И даже не один… Скажи своему хлопцу, пусть со мной идет, вместе мы быстрее их сюда перегоним, а ты баб поднимай… сколько дрыхнуть можно? Солнце уже в воду заглядывает.

– Петром кличут… – проворчал я, недовольный, что это чучело в лисьих мехах говорит так, словно меня здесь нет или я тварь бессловесная. – И недосуг с тобой кататься.