Сабля, трубка, конь казацкий

И не заметил, как отшельником стал. Не тянет больше к людям…

Казак помолчал немного и продолжил чуть смущенно:

– Обида, по правде сказать, меня сильнее боли мучила. На Лаврина… Я же побитый, с поломанными ребрами медленно шел… И все думал: если это он подпал учинил, то почему не догнал… Не выследил?.. – и Корсак снова перекрестился. – А оно вон как. Прости еще раз, побратим…

– У каждого своя судьба… – рассудительно отозвался Василий. – Меня, к примеру, людоловы третьего дня в муравьиную кучу сунули… И если б не Петруха, там сейчас бы уже только кости оглоданные белели.

Так что не нам судить божий промысел. Может, для того Господь тебя сюда и направил, чтобы теперь ты всех этих несчастных баб да детей, чудом неволи избежавших, приютил и оберег? И чем казнить себя да сокрушаться, лучше подумай, как зимовать с ними станешь. Теперь это твоя семья и твое войско, Иван Корсак… Во всяком случае, пока мы с Ангелом их мужей да сыновей не отыщем… И я думаю, что спасти сорок душ – хорошая плата за одну жизнь. Лаврин Капуста был бы доволен, что не зря погиб…

Произнеся все это, Полупуд лег на бок, надвинул на глаза шапку и почти тотчас размеренно захрапел. Негромко, но так сладко, что тревожить его не осмелился бы и самый приставучий собеседник. Даже если не поверил…

Так что Корсак озадаченно почесал затылок и как бы в первый раз оглядел спящий лагерь… Потом посмотрел на меня.

– Ты… отдыхай, парень… Как там Василий тебя назвал? Ангел? Чудно… Ну, да не мое это дело. Намаялся небось? Вот и ложись.

А я на всю оставшуюся жизнь отоспался. Покараулю…

Утро пришло не с солнечными лучами или петушиным криком, а с тихим шелестом дождя, конским топотом, бряцаньем оружия и громкими восклицаниями. А для меня лично – роль будильника сыграл не слишком вежливый тычок в бок.

– Просыпайся, Петро… Басурмане пожаловали.

Сон как рукой сняло. Я мгновенно вскочил на ноги, уже почти привычно нашаривая рукой саблю.

– Тихо, тихо… – ухмыльнулся Полупуд. – Что ты как заяц на пашне скачешь? Только птиц растревожишь.

– Птиц?.. – я все еще ничего не понимал. Не привык к таким побудкам. Мне бы контрастный душ принять, чашечку кофе с круассаном выпить. Пришлось довольствоваться собранными в ладонь дождевыми каплями, все чаще просачивающимися сквозь густую крону леса. И попил, и умылся.

– Ну да… – запорожец уже смирился с тем, что имеет под своей опекой несмышленыша. – Здесь же истовое птичье царство… Испугаются, взовьются тучей над зарослями – вернее приметы и не надо.