Саботаж

— Вот, — мама открывает дверцу встроенного холодильника, и протягивает мне бутылку воды. — Попей. Это поможет.

Я ее даже не открываю.

— Ну, раз он утверждает, что все уладил... — мама замолкает, пожав плечами.

— Да, — Клифф подходит к ней и целует ее в лоб. — Я буду у себя кабинете. До ужина мне нужно сделать кое-какую работу.

— Не стесняйся, Рэйли, — показывает на меня он. — С тех пор, как ты переехала к Колтону и парням, твоя мама не находит себе места.

Еще бы. Я живу с ним уже три года.

— Ужин будет готов через час! — кричит ему мама, когда он выходит в коридор.

— Ну..., — я спрыгиваю с барного стула. — Я поднимусь наверх и возьму телефон, а потом уеду.

— Уверена, что не можешь с нами поужинать? — она надувается, выпятив нижнюю губу, и я смеюсь.

Мама подходит ко мне, снова крепко меня обнимает и шепчет:

— Я тебя тоже люблю, мам.

Отстранившись, я поднимаюсь наверх и направляюсь в ванную. Мой телефон лежит на стойке рядом с раковиной, на экране десять новых сообщений и три пропущенных звонка.

Когда я не отвечала на звонки, Татум так обо мне беспокоилась, что, в конце концов, позвонила нам домой. Из-за всех уведомлений после видео, я оставила его на беззвучном режиме. Иначе я бы услышала звонки, пока мы с Колтом были здесь наверху.

Три сообщения от Нейта. Их я даже не открываю. Уверена, то в них нет ничего такого, что мне хотелось бы услышать. Я и так знаю, что я шлюха. Его напоминание мне не требуется.

Выйдя из ванной, я останавливаюсь и смотрю на старую спальню Колта.

Затем подхожу к ней. Толкнув дверь, я включаю свет.

Типичный парень. Стены увешаны футбольными постерами, полки заставлены спортивными наградами. На плакатной доске висят фотографии Колта с ребятами, сделанные для него Мейси Джонсон в выпускном классе школы. Девчонка сходила по нему с ума. Да все сходили по нему с ума.

Я подхожу к его огромной кровати и сажусь на край. Все началось в этой чертовой спальне. Мое тело ожило. Оно молило о том, что Колт заставил его почувствовать.

Я знала, что он меня ненавидел. Колт обращался со мной как с дерьмом. Но здесь все было по-другому. Мне это нравилось. Когда мы оба были обнажены, изрыгаемые им обычно в мой адрес слова ненависти звучали уже по-другому. Они были такими же жестокими, но он словно говорил их на другом, понятном только мне языке.

Становился твердым для меня.

Колт не был девственником. И давайте просто скажем, что мой первый раз был не таким, каким я его себе представляла.