Сады пяти стремлений

 – Дорофеев выдержал паузу. – Зато теперь знаем, что находимся в Стремлении Харо. А мессер, если верить царящим в эфире слухам, – в Стремлении Уло.

– Направимся туда? – прищурился Аксель.

А Кира благодарно улыбнулась Крачину – он задал вопрос, который вертелся у неё на языке.

– Во-первых, я не хочу сразу обозначать свой интерес, – ответил Дорофеев. – Во-вторых, если наш анализ верен, и Харо вместе с Фага являются разжигателями войны, разумнее остаться здесь – чтобы мнимая обида не затуманила им рассудок.

– Но время…

– Время пока есть, – хладнокровно напомнил капитан.

Замолчал, слушая прозвучавшую по громкой связи просьбу подняться на мостик, велел радисту:

– Продолжай слушать эфир.

И быстрым шагом вышел из рубки. Кира и Аксель поспешили следом и не зря: успели увидеть, как горы стали медленно расступаться, Стремление – становится шире, немного, но шире, а затем… А затем никто из тех, кто находился на мостике, не смог сдержать удивлённого восклицания. Кто-то выдохнул «Ух, ты!», кто-то изумлённо выругался, кто-то издал нечто нечленораздельное, но не промолчал никто.

Потому что горы окончательно расступились и они увидели цветущую землю. Но не перед собой, а перед собой и внизу. Далеко внизу. И потому землю они увидели далеко-далеко, на много-много лиг: реки и озёра, леса и поля, города и небольшие сёла… Увидели мир, наполненный яркой жизнью.

Увидели Сады Траймонго.

А ещё они увидели, как горы резко оборвались отвесным плато, вылетели за него, но Дорофеев приказал развернуться и лечь в дрейф, чтобы все находящиеся на борту смогли полюбоваться грандиозным водопадом, которым Стремление Харо падало в Сады Харо.

Падало, поднимая колоссальные облака водяной пыли. Падало в большое озеро, начинающееся у скалистого плато и тянущееся на много километров к западу, а где оно заканчивалось, там начиналось – а точнее продолжалось – Стремление Харо, теперь оно являло собой полноводную, шириной не менее километра, равнинную реку, неспешно уходящую за горизонт.

– Это Сады? – спросила Кира после того, как первое удивление спало.

– Похоже на то, – согласился Дорофеев.

– Без сомнения, – тихо сказал Крачин. – Достойная награда за путь через пустыню и горы.

– Заслуженная, – добавил Базза. – Бесценная.

Не долина, а равнина. Идеальная, словно сошедшая с пасторальной картинки равнина, простирающаяся далеко-далеко на запад. Совершенно невероятная после мёртвой пустыни и непроходимых гор. Награда, Крачин был абсолютно прав – награда.