Сады пяти стремлений

Слуга покинул мостик, а Базза встал рядом с Помпилио, разглядывая сливающееся с океаном небо через лобовое окно.

– Вам тоже не верится? – тихо и совсем другим тоном спросил дер Даген Тур.

– Есть немного, – честно ответил Дорофеев. – Всё вокруг кажется таким… незыблемым. Вечным.

– А в действительности оказывается хрупким.

Учитывая, о каких силах шла речь, определение «хрупкий» могло показаться шутливым, но с другой стороны, разница в размерах планеты и астероида была колоссальной, положи его на поверхность Траймонго – и он превратится в очередную, причём не самую высокую, гору.

Но врезавшись в планету на гигантской скорости, он способен сокрушить всё, что на ней создавалось миллионы и последние шестьсот лет."

"Маленький шарик готовился стереть с лица огромной земли саму жизнь.

– Десять лиг до точки встречи! – доложил рулевой.

Мужчины переглянулись, и Помпилио тихо сказал:

– Командуйте, Базза, и да поможет нам Добрый Маркус.

И направился к поднявшейся на мостик Кире.

* * *– Сколько у нас времени?

– Если пришельцы правильно всё рассчитали, то меньше часа, синьора сенатор, – негромко ответил секретарь, даже не посмотрев на наручные часы.

Он беспрестанно бросал на них взгляды, а сейчас не посмотрел. Наверное, потому, что сейчас не требовалась точность, достаточно короткой фразы: «Меньше часа»…

Меньше чем через час гигантский булыжник сотрёт с лица земли благословенные Сады. И возможно, убьёт всех жителей Траймонго: разумных и неразумных.

Меньше чем через час…

Они стояли у массивных ворот расположенного на отметке «2 километра» рудника.

У внешних ворот, которые серьёзно укрепили за последние дни. Были ещё внутренние – через тридцать метров – которые специально построили, чтобы создать тамбур между внутренними помещениями и поверхностью. Они стояли и смотрели на пустые дороги, остановленные машины и замершие поезда. Смотрели на то, что оставляли на растерзание прилетевшему из глубин бесконечности убийце.

– Мы сделали всё, что могли, синьора сенатор.

 – Секретарь понял, какие мысли гложут Феодору, и вновь – в который уже раз! – попытался её утешить. – Вы сделали всё, что могли, синьора сенатор, и поверьте – никто не смог бы сделать больше. Никто.

Убежища в горах заполнены до отказа. Запасов продовольствия… Феодора пока не прикидывала, на сколько хватит еды, но знала, что запасы есть и они большие. Три-четыре месяца они точно продержатся, а дальше…

О том, что будет дальше, Феодора старалась не думать.