Сады пяти стремлений

– Что значит «не местные»?

– Не с Траймонго.

– С другого континента? – Старший сериф не удержался и внимательно оглядел пленников, наконец-то отметив то, что не укрылось от взгляда помощника, – одежда! Вряд ли фага сшили для своих шпионов особую, не существующую ни в одном Стремлении одежду.

– Скорее всего, с другого континента, – согласился помощник. – Поэтому, чем быстрее мы доставим их в Абергульф и доложим о случившемся, тем лучше.

– Ну, наверное… – протянул старший сериф, подумав, что награда за обнаружение пришельцев с другого континента может оказаться весомее, чем за шпионов Фага.

Они вернулись к задержанным, и первое, что увидел специальный сериф, – совсем другой взгляд серо-стальных глаз Помпилио. Увидел и понял, что роли в парочке поменялись: доктор алхимии встал позади, всем своим видом показывая, что его выступление закончилось и он испытывает по этому поводу огромное облегчение; зато лысый смотрел на серифов так, словно его руки не были скованы наручниками, а стражники явились на аудиенцию с какой-то нижайшей просьбой.

Подавил и даже попытался продемонстрировать прежнюю властность.

– Откуда у вас этот идиотский акцент?

– Привыкнешь, – ответил дер Даген Тур таким тоном, что желание встать «смирно» стало почти непреодолимым.

– Что?

Помощник кашлянул, но из-за спины специального серифа не вышел. Видимо, там он чувствовал себя в относительной безопасности.

– Теперь, когда вы сами пришли к очевидной мысли, что мы никакие не шпионы, возьми вот это. – Помпилио бросил старшему серифу полновесный герметиконский цехин. – Это не взятка, а послание твоему начальнику. Прочитай, что отчеканено на монете.

Стражник покрутил увесистый золотой кругляш, попутно убедившись, что это не фальшивка, прищурился, беззвучно, но шевеля губами, прочитал простенький текст, после чего уставился на дер Даген Тура:

– Герметикон?

Помпилио промолчал.

– Но это ведь сказка.

Тишина.

– Это… это… в него никто не верит!

Помощник взял монету, изучил надпись и тихо пискнул.

– В Герметикон не нужно верить – он просто есть, – произнёс Помпилио, глядя старшему серифу в глаза. И властно добавил: – И не смей больше со мной разговаривать и даже приближаться. Я не в настроении общаться. Следующий, с кем я заговорю, будет кто-то из руководства. Желательно – высшего.

И отвернулся.