Сафари

Несколько мужчин вышло ему навстречу, они фыркали и ежились под потоком дождя.

Это были жители соседней деревни миема, одолжившие ему челнок для исполнения кровавой мести.

Они повели его в самую большую хижину деревни. Тут уже сидело несколько мужчин, окутанных густым едким дымом, наполнявшим помещение. Потом подошли и другие, привлеченные громкими приветствиями. Хатако стряхнул капли дождя со всклокоченных волос и присел на корточки у порога, зябко потирая руки. Жена хозяина тут же принесла деревянную миску поджаренного в масле сладкого картофеля и поставила ее перед гостем.

— Был ли белый колдун жирен и вкусен? — спросил один из мужчин.

— О, он очень жирен! Я его видел! — закричал другой и показал руками невероятный живот и щеки. Мужчины залились громким смехом, их коричневые тела изгибались и корчились от удовольствия.

При упоминании о враге по мрачному лицу Хатако пробежало выражение внезапно вспыхнувшей ненависти, затем он тоже рассмеялся и спокойно сказал:

— Он мне не достался.

Он указал на кровавый шрам, пересекавший его лоб.

Не прерывая еды, он изложил собравшимся все, что он пережил за это время. Они слушали молча, только время от времени возбужденное или удивленное «Ло!» прерывало живое описание рассказчика:

— Думаешь ли ты, что колдун тебя узнал? — спросил его хозяин.

Хатако утвердительно кивнул.

— Тогда они пошлют аскари по деревням нашего племени, чтобы искать тебя. До тех пор ты можешь отдыхать — будешь нашим гостем. Но тогда тебе надо будет уходить. Ты должен идти очень далеко на восток. Там есть страны, где хозяева — не бельгийцы, но другие белые…

Старик был прав. Уже на другой день Хатако, лениво развалившийся перед хижиной, услышал далекий, глухой бой сигнального барабана, доносящийся из-за готового погрузиться в ночной сон леса: «Миема, слушайте все! Миема, все слушайте! Аскари идут вверх по течению! Они ищут одного миема.

Тяжелым глухим звуком ответил деревенский барабан: «Мы слышали». И после перерыва барабанщики короткими и длинными ударами стали сообщать дальше весть, которая касалась, в сущности, только их. Они хорошо знали, что не только уши миема слышали и поняли барабаны, а потому сделали бы соответственные выводы, если бы одна из деревень не передала весть дальше.