Сафари

Теперь же он сидел на дереве и строил рожи поверженному врагу. Толстяк со стоном потирал укушенную ногу и злобно смотрел на Хатако.

— Это он тебя укусил, — сказал Хатако, показывая на дерево.

С этого дня ему больше не поручали домашних работ. Тем охотнее и лучше справлялся он с другими заданиями. Однажды его хозяин приобрел партию молодых львов и леопардов для перепродажи. Их поручили попечению Хатако. Он целыми днями сидел на отгороженном дворе, играл с молодыми хищниками, поил и кормил их. Он ловко избегал коварных ударов лапой и жадных зубов обоих леопардов, которые были постарше и не так безобидны, а когда они были слишком строптивы, то он их бил своей дубинкой.

Обезьяна наблюдала за ними со своего мангового дерева и беспокойно почесывалась. Если же леопарды нападали на ее друга, то она хрюкала и щелкала зубами, потрясала веткой и яростно бегала взад и вперед. Вокруг, из всех окон и галерей испуганные лица смотрели во двор, где играли молодые хищники и их дикий укротитель. Усилия Хатако не прошли даром, и когда через три недели араб продал зверей, они утратили уже значительную часть своей первоначальной дикости.

Когда грузили слоновую кость, Хатако по поручению хозяина присматривал за рабочими. Он добросовестно пересчитывал прибывающие и отправляемые клыки. При каждом пятом клыке (пять было самое большое число, которое он знал) он делал зарубку на палке. Затем он своими ловкими и сильными руками помогал складывать в лодки драгоценный и тяжелый груз. Сопровождая носильщиков, он шел своей бесшумной кошачьей походкой, с дубинкой на плече и неподвижным лицом, устремленным вдаль.

Туземцы на улицах обходили Хатако, шепотом обменивались замечаниями и смотрели ему вслед. Он почти не разговаривал ни с кем, да и не мог, если бы и хотел, так как его познания в кизуахели, разговорном языке восточной и центральной Африки, были очень ограничены. Но нерадивые рабочие вздрагивали, когда чувствовали на себе дикий взгляд этого чужеземца с острыми зубами и только одним ухом…

Иногда по вечерам хозяин звал его на веранду, усаживал рядом с собой и разговаривал с ним на религиозные темы.

Он рассказывал об Аллахе, сотворившем мир, о Магомете, его пророке, и о законах, которые он дал людям и завещал в книге, называемой Кораном. Хатако внимательно слушал. Но когда араб сообщил, что правоверному запрещено употреблять в пищу человеческое мясо, его интерес потух.

Однажды с раннего утра к дому торговца стали стекаться люди.