Сафари

С оглушительным грохотом поезд врезался в сердце горы, опять вылетел оттуда и полетел дальше через высокие мосты над зловещими пропастями. С невероятной силой тащил этот толстопузый огнедышащий черт свои грохочущие вагоны все выше и выше. Ледяной холод врывался через окна.

Носильщики закрыли окна, щелкая зубами, кутались в свои одеяла и теснее прижимались друг к другу. Один из них прислонился к Хатако, но тот откинул голову и оттолкнул его. Затем он отошел в сторону, закутался вместе со своим оружием в одеяло и лег на пол.

Когда рассвело, Хатако заметил, что они мчатся по плоской равнине. Сухая желтая скудная трава покрывала красноватую почву, серые тернистые кустарники тянули кверху сухие искривленные руки, то тут, то там возникали то темная плосковерхая акация, то высокая стройная пальма. Солнце поднималось над далеким горизонтом, пальмовые опахала, колеблемые утренним ветром, озарились красным светом; затем красная заря разлилась по кустам, траве и по всей бесконечной дали.

С бешеной скоростью мчался поезд навстречу солнцу.

То здесь, то там мелькала деревенька, окруженная несколькими деревьями и полями. Высокие статные мужчины стояли одиноко на равнине и сторожили свои стада. На железнодорожных станциях стояли в ожидании женщины с кувшинами на головах. Мужчины и женщины были совершенно голы.

— Кавирондо! — сказал один из носильщиков, указывая в окно на страну и ее обитателей.

Все меньше и меньше появлялось людей, потом они исчезли совершенно. Однообразные и безграничные скользили мимо окон вагона серо-желтые пространства пустыни.

Начала появляться дичь, сперва одиночная, потом стаями и, наконец, стадами в несколько сот голов. Чаще всего встречались антилопы и газели всех видов, а также гну и зебры. Некоторые стояли неподвижно или бежали спокойной рысцой, другие подобно ветру мчались по равнине или же скакали бешеными прыжками; большая часть их паслась рядом с дорогой, опустив головы и непрерывно обмахиваясь хвостами. Появились страусы, которые бежали наперегонки с поездом. Два носорога бросились было на железное чудовище, но перед насыпью они внезапно остановились в недоумении…

Широкая стена пыли вырастала на горизонте и с неимоверной быстротой приближалась к поезду. Она становилась больше и темнее, неясные очертания ее волновались в красно-сером тумане. С ревом, похожим на шум морского прибоя, налетела она и окутала все тускло-красноватыми сумерками. Завизжали тормоза, и с резким толчком поезд остановился.