Сафари

В нерешительности и сомнении посмотрел он на исхудалое, грязное, покрытое кровоточащими царапинами и рубцами лицо того, кто вышел ему навстречу. Тут же узнав его, он в безмерном изумлении вскинул вверх руки и остановился.

Аскари подошел к нему, схватил его худые, желтые руки и прижал их к своему сердцу.

— Ибрагим, отец мой! — проговорил он тихим, низким голосом.

— Хатако, миема! — повторил араб и покачал головой.

Он медленно опустил руки.

— Кто долго живет, тот много видит, — добавил он тихо.

Затем он положил обе руки на плечи аскари.

— Откуда ты идешь? — спросил он.

В его суровых глазах загорелся сдержанный огонек глубокой нежности.

— Отец мой, ты уже раз спас меня от карликов в лесу Конго. Спаси меня опять! По всем дорогам караулят воины Мели, чтобы схватить меня, — торопливо проговорил Хатако.

— Тебя? Почему?.. А-а! Теперь я понимаю! Это ты подслушивал там, в ущелье?

Аскари молча кивнул.

Араб задумчиво продолжал:

— Я должен помогать тебе на путях твоих. Такова воля милосердного Бога.

Поспешно и безмолвно аскари сбросил разодранную одежду и засунул ее в тюк вместе с ружьем, флягой, шлемом, башмаками и гамашами. При этом он резким движением сорвал присохшую к ране рубашку. Рана при этом открылась, и кровь тонкой струйкой потекла по ноге.

— Что это? Дай я посмотрю, — сказал торговец.

— Ничего, пустяки. Удар копья!

Его губы слегка искривились от боли. Араб тонкими пальцами ощупал воспаленные края раны.

— Пока это пустяки, но это может стать не пустяком, если не промыть рану. Внизу безопаснее, чем здесь, там я приложу тебе лекарство и сделаю перевязку. Я вижу, что ты ослабел и устал. Может быть, ты к тому же и голоден? Ты сможешь дойти до стоянки?

Аскари выпрямился. Подоспели еще люди торговца и с открытыми от удивления ртами окружили их кольцом. Сухим, резким голосом он проговорил:

— Пока я в силах стоять, я также в силах идти.

Затем Хатако безмолвно взял из рук одного из носильщиков бамбуковую палку и двух живых кур, привязал их к тюку, положил его на голову и затянул песню носильщиков. Палкой он выбивал такт. Его лицо сразу приняло безобидное и простоватое выражение.

Носильщики широко осклабились от удивления при виде этого мгновенного превращения. Араб, тихо посмеиваясь, поглядывал на своего любимца.