Сафари

Сплетенные тела с хрипом и стонами покатились по траве. Каждый старался руками или зубами перервать другому горло. В смертельной борьбе они изворачивались и поднимались на ноги, катились и извивались, попадали в когти издыхающего гепарда и, сцепившись в клубок, катились к краю пропасти.

У самого края с усилием, от которого жилы у него вздулись, как канаты, а глаза вылезли из орбит, дикарь освободился, наконец, и ухватился за стебли травы. Тело хищного зверя свалилось в пропасть, но отчаянно цепляющиеся руки королевского племянника уже при падении ухватились за ветви колючего кустарника и удержали над бездной тело.

Победитель с дрожащими ногами и прерывисто хрипящей грудью стал на колени у края пропасти и, когда рассеялся дрожащий перед его глазами красный туман, посмотрел на побежденного врага. Тот продолжал висеть над пропастью, держась за ветви. Кровь, пенясь, сочилась из покрывавших его руки и ноги ссадин. В его темных глазах смешались испуг, ярость и ужас.

— Ты… Кто ты такой?!

Дрожа и шатаясь от слабости и потери крови, медленно поднялся победитель. Качаясь, он оперся на поднятое копье врага. Но и теперь, когда он едва мог говорить, в его словах звучала насмешка.

— Кто я такой? — крикнул он. — Я омбаша Хатако из одиннадцатой дивизии, и я тот мазаи, которого ты хотел избить, но я также и тот носильщик, которого пять дней тому назад там, в горах, ты расспрашивал обо мне же и в которого бросал палками, тупой, слепой дшаггский пес!

Племянник короля с воем покатился вниз по склону.

Внезапно по равнине пронеслись рев и жужжание, заглушившие остальные звуки. Пыль, трава и листья темным столбом взвились в воздух и крутящимся вихрем прорвали сине-черную массу облаков, низвергнувшихся вниз, как рушащийся, все под собою сокрушающий свод. Внезапно стало темно как ночью. Ослепительный отсвет пламени прорезал мглу, гром гулко прокатился над безбрежной степью. Равнина то озарялась ослепительным светом, то снова погружалась в густой мрак.

Порыв ветра опрокинул раненого Хатако на землю. Ослепляемый вспышками молнии, он пытался пучками травы остановить кровь, текущую из ран. Его взгляд в поисках чего-нибудь, что могло бы пригодиться для перевязки, упал на труп короля.