Отошёл в сторону и вновь начал мерить комнату шагами, пока я обнимала себя за плечи, снова начиная трястись.
— Ты меня, конечно, прости, — начал Вадим с какой-то саркастично-усталой насмешки. — Но мне всё это надоело. Реально. Я и так нанялся твоим личным водителем. Бегаю за тобой, как дебил. Решаю твои проблемы, какого-то хрена вписался ещё в твои телохранители. Но в ответ не получаю нихрена. Ты даже сосаться нормально не можешь. Ты, вообще, в курсе, что ты тоже должна давать мне что-то взамен? Любая другая на твоём месте давно бы уже текла и раком благодарила… — каждое его слово было подобно пощёчине.
Я даже плакать перестала, глядя на это совершенно новое незнакомое мне циничное лицо. — И знаешь что?!
— Что? — спросила я тут же будто мертвым и совершенно не своим голосом.
— Ты сама выбрала жизнь в том вонючем клоповнике, из которого я тебя забираю по утрам и делаю вид, что не чувствую вони.
— Да? — усмехнулся я горько и тут же прикусила нижнюю губу, желая заглушить тупую боль в груди и прервать новый поток слёз.
— Да! — рявкнул вдруг Вадим, отчего я неосознанно вздрогнула. — Да! Ты совершеннолетняя, работаешь. Твою мать!.. Могла бы уже давно снять хату и жить отдельно. Но живёшь там. Значит, тебе по кайфу. И не надо мне тут слёзы лить и жертву строить, — закончил он небрежно и дёрнул рукой так, будто я назойливая муха.
С большим трудом и болью я проглотила ком, застрявший в горле. Я буквально заставила себя не плакать.
Первый человек в моей жизни, от которого я не прятала слёзы, рассказала всё, как есть… И он вытер об меня ноги.
Что ж, ещё один жизненный урок в мою уже переполненные копилку.
— Как ты уже заметил, я работаю, — начала я глухо, поймав его раздраженный взгляд. — Работаю, а не сижу на шее у папочки и мамочки. Я знаю цену деньгам и знаю, как тяжело они могут даваться. А ты? Что ты знаешь о жизни? М? Только как подлизать маме с папой, чтобы денежки на счёт упали, да перед дружками потом выпендриваться, какой ты классный, хотя сам для этого не сделал абсолютно нихрена? — я плавно перешла на крик.
Отчаяние душило и накрывало с головой. — Ты не стоишь ничего без своих родителей. Пустое место. И тебе не приходило в голову, что я бы уже давно свалила не просто из той квартиры, а из этого города и области, если бы не младшая сестра, которую кроме меня никто не защитит? Не думал об этом? Хотя, кого я спрашиваю? — выплюнула я едко, и на губах моих появилась слабая вымученная ухмылка. — Ты ни о ком, кроме себя, думать не способен.
