Перед тем, как пойти в кухню, я вернулась в ванную комнату, где забрала свой телефон. Впервые за весь день взглянула на его экран. Увидела пропущенные звонки от Вадима и от мамы. Даже мать отчима за каким-то чертом звонила мне."
"— …Нет, Свет. Не нужно приезжать. Мне уже лучше… Небольшое недомогание… Да, сезон простуд… — натянуто хохотнул Константин Михайлович. Он прижимал телефон плечом к уху и параллельно наливал чай в две кружки. — Да, в понедельник буду… Угу… Пока, — он резко отложил телефон на холодильник, поставил чайник и, взяв обе кружки, повернулся с ними к обеденному столу.
Слегка вздрогнул, увидев меня в проходе. — На скорую руку придумал только горячие бутерброды. Будешь?
— Не знаю. Попробую, — я села за стол. Одинцов вынул из микроволновки тарелку с бутербродами и поплывшим сыром, запах которого мгновенно заполнил кухню.
Желудок охватило болезненным спазмом.
Я действительно голодная.
Сладкий чай, горячий бутерброд — самое вкусное, что я ела за последнее время. А сразу после мне ужасно захотелось спать.
Казалось, я готова задремать за столом прямо сейчас.
— Иди отдыхай, — устало произнес Одинцов. — Да я тоже сейчас вырублюсь.
— Угу, — я всполоснула кружку, оставила её на сушилке и увидела, что мне звонит мама.
Я планировала перезвонить ей после сна, когда мозг хоть немного перезагрузится, но, в принципе, можно поговорить и сейчас. Заодно узнаю, как там Катя и не прибегал ли к ним отчим, чтобы спрятаться под жирным крылом своей мамочки.
— Да? — ответила я на звонок.
Константин Михайлович вперил в меня взгляд, который за секунду стал похож на ястребиный.
— Я убью тебя, сука! — кричала мама в трубку. Шанса на то, чтобы вставить хоть слово, у меня не было. — Ты чё, сука, натворила?! Он тебя защищал, человека из-за тебя убил, а ты заявление на него?! Сейчас же пошла в ментовку и забрала заявление! Не дай Бог, его вечером не отпустят домой! Я сама тебя порешу этими же ножницами. Поняла?! Ты услышала меня, кобыла неблагодарная?!
А я слышала её.
Слышала её прекрасно. Но воспринимала её, как другую реальность. Параллельную, не пересекающуюся с моей.
Слушая её, я смотрела на Константина Михайловича, который смотрел на меня. По мере того, как громко она кричала, он приближался ко мне. Аккуратно забрал телефон из моей руки и легко и просто выключил новый поток маминых воплей на полуслове.
— Его арестовали, — произнес он спокойно. — В принципе, дальше можно не слушать. А теперь давай спать. Ты устала.
