— Я не убивала его, — произнесла я, еле шевеля губами. — Клянусь. Я не убивала его.
— Я знаю, Алён. Успокойся. Ты ни в чем не виновата.
— Я видела эти ножницы на полу, но я не убивала его.
— Ты трогала эти ножницы?
— Нет… Не помню… Не трогала. Я хотела только в крайнем случае… Не трогала."
"Как психически больная я обнимала себя за плечи, чувствуя озноб. Бегала глазами по мелькающим за лобовым стеклом зданиям и начала осознавать в полной мере, во что я вляпалась.
— Маме своей звонила? — голос Константина Михайловича вырвал меня из болота собственных мыслей.
Стало понятно, что он уже не в первый раз спрашивает.
— Не звонила. Мы же в полиции были, а потом это… Я не успела.
— Дай мне телефон.
— Зачем? — спросила я, уже вкладывая свой телефон в его руку.
— Отправлю номер твоей матери Женьке.
— Женьке? Кто это?
— Полицейский. Пароль, — потребовал он.
Я назвала четыре цифры — день и месяц рождения Кати.
— Пусть работают и с ней, — сурово заключил Одинцов, вернув мне телефон. — Ты пока не звони ей.
Не сообщай ей ни о чём. Не факт, что она будет на твоей стороне. Судя по тому, что ты успела рассказать утром, на твоей стороне она ещё ни разу не была.
Внутри себя я верила в то, что это не тот случай, ведь отчим перешел все мыслимые и немыслимые границы.
Какая же я дура…
Глава 38
И снова полицейский участок. Снова хладнокровие и равнодушие в незнакомых лицах.
Я подписывала какие-то бумаги, но делала это только после того, как Константин Михайлович их прочитает и одобрительно кивнёт.
Меня водили из кабинета в кабинет. Я снова рассказала то, что уже рассказывала ранее. Это было то единственное, что далось мне легче всего. Потому что я не врала ни в первый раз, ни в этот.
Оказывается, правда — это легко.
Жаль только, что я узнала об этом при трагических обстоятельствах.
— Поехали, — Константин Михайлович открыл для меня дверь, выпустив из полицейского участка.
Мы дошли до его машины, и только тогда я поняла, что мы на свободе, а на улице уже не пасмурное утро, а яркий весенний день.
— Куда мы поедем? — скрестив руки на груди, я смотрела на машину перед собой. Опустила взгляд на порванную толстовку и вспомнила слова полицейских о том, что зря я всё это постирала.
Кто же знал, что всё так обернётся? Да и, закидывая вещи в машинку, я даже близко не думала о том, что сегодня с раннего утра окажусь в полицейском участке.
— Ко мне, — Одинцов открыл для меня дверцу машины и долго ждал, когда я начну соображать и шевелиться.
