— Отпустите меня, — выронила я, с трудом взяв себя в руки.
— Если ты не озвучишь проблему, ничего не изменится, — его голос снова стал жёстче, но он ненавязчиво отстранился от меня, пока я стыдливо возвращала бретельки бюстгальтера на плечи. — И в следующий раз не ври про секс. У тебя на лбу написано, что о сексе ты знаешь только из картинок.
— Это не ваше дело, — рыкнула я и спрыгнула с комода, грубо оттолкнув мужчину подальше от себя.
Не стыдясь своего внешнего вида в белье, я сняла ещё и спортивные штаны, не глядя швырнув их на пол.
Наспех оделась в свои едва высохшие вещи, ноги засунула в ещё мокрые, но теплые ботинки и поспешила свалить из этой чёртовой квартиры.
— Алёна, — догнал меня голос Одинцова у входной двери, пока я пыталась разобраться с тем, как она открывается.
— Не подходите ко мне! — рявкнула я, снова начиная плакать. — Больной извращенец!
— Когда станет совсем плохо, у тебя есть мой номер и адрес.
— Ненормальный! — всхлипнула я и, наконец, смогла открыть этот грёбаный замок и покинуть квартиру.
Глава 13
— Я долго ждать буду? Жрать давай, — повелительно бросил отчим, пока мама гоношила у плиты.
Я нарезала в сторонке хлеб и старалась отключиться от мыслей о том, что вчера в обед меня лапал препод в своей квартире."
"Странный, ненормальный и абсолютно чокнутый способ оказания помощи с его стороны оставил меня сегодня без сна. Потому что, стоило мне хоть на несколько минут провалиться в забытье, как я тут же снова оказывалась на комоде.
Я не видела мужского лица. Он словно был абсолютно безликим. Но я чувствовала болезненное касание мужских рук, которые в каждом приступе сна оказывались грязными. Будто в глине. Словно человек без лица пытался из меня что-то слепить, и каждая его попытка заканчивалась провалом, потому что я просыпалась.
— Алёнка, мать твою! Уснула там, что ли?! Хлеб, говорю, дай! — рявкнул отчим, из-за чего я неожиданно для самой себя вздрогнула так сильно, что едва не воткнула нож себе в подбородок.
Быстро сложив кусочки хлеба в хлебницу, я поставила её на стол перед отчимом и тут же напоролась на укоризненный взгляд матери, явно говорящий о том, что из-за того, что я торможу с утра пораньше, огребут все.
— Ты на весь подъезд, что ли, хлеба решила нарезать? — обратился с новой претензией отчим.
— Задумалась, — ответила я, смахивая крошки с разделочной доски в мусорное ведро под раковиной.
— Задумалась она… — буркнул себе под нос отчим.
