Взял кусок хлеба и с силой швырнул его мне в лицо. — Тоньше режь! Тоньше, блядь! Сколько тебя можно учить?!
И снова мне в лицо прилетел очередной кусок хлеба. И толстые пальцы ткнули до боли скулу.
Внутри меня поднялась буря из злости и желания мести. Рука с ножом, словно по своей воле, взметнулась вверх, острием в сторону глотки отчима, скрытой двумя подбородками.
— Дохуя смелая? — усмехнулся он цинично. — Ну, давай. Режь!
Он с силой обхватил мою руку с зажатым в ней ножом и прижал лезвие к жирному горлу.
— Режь, сука! Что смотришь? Ссышь? — едко выплюнул он своей раскрасневшейся от гнева рожей. А я до боли стискивала зубы, борясь не только с его рукой, но и со своей, которая не желала отступать. — Ну, давай! Ты же хочешь! Хочешь?
Ты даже не представляешь себе, насколько, ублюдок.
— Алёна, не надо! — и только внезапно раздавшийся крик сестры заставил меня вернуться в реальность, в которой я не желаю становиться убийцей.
Несколько раз моргнув, я избавилась от грязного морока и попыталась отнять руку с ножом от горла.
Но отчима это не удовлетворило.
— Нихуя не умеешь, шваль! Отойди! — выронил он нервно. Выхватил из моей руки нож, размашисто полоснул им в воздухе в районе моего живота и оттолкнул меня в сторону, приступив к нарезке хлеба самостоятельно.
Я не сразу поняла, в чём дело, когда услышала новый Катин вскрик, в котором не было ни единого слова. Только неподдельный ужас читался в детских глазах, которыми она смотрела куда-то в район моего живота."
"Опустив взгляд, я увидела красное, будто разрастающееся пятно на светлой футболке по правому боку.
А по руке моей вниз ползли две тонкие красные змейки, срывающиеся с кончиков пальцев и каплями разбивающиеся о пол.
Я пошатнулась. К горлу подступила тошнота. По спине прокатилась холодная волна пота.
Восприятие окружающей действительности атрофировалось. Ни звуков, ни запахов.
Ничего.
Только я и капли крови на полу у правой ноги. И полное непонимание, почему я не чувствую боли.
Я, вообще, ничего не чувствую.
Всё замерли и смотрят на меня, ожидая чего-то, пока я сама не понимала, что произошло.
— Не бойся, Кать, — произнесла я, скорее, на автомате сестре, которая тряслась от ужаса и вжималась в прибежавшую на её крик маму.
— Алёнка… Ты чё? Ты это… Ты перестань… — мямлил что-то отчим, которого в секунду, стоило ему увидеть кровь, откинуло спиной в стену. Он мгновенно выронил нож. Тот глухо ударился об пол и остался лежать недвижимо.
